Чарли обычно не бегала по вечерам, но, когда я шел к нашей квартире, мысль о ее возвращении и необходимости принять душ заставляла мой разум воображать всевозможные перспективы.

В дверях меня встретил сочный аромат. Я не был уверен, сколько платил Лане, но женщина нуждалась в повышении. Неудивительно, что Чарли ушла на пробежку. Еда, которую готовила Лана, стала более изысканной, так как я больше не ел в одиночестве. Потребляя пищу так часто, как мы это делали, потребуется больше физических упражнений или, скорее всего, новый гардероб большего размера.

Я бросил ключи на столик у двери и щелкнул выключателями. Как только я это сделал, огни города исчезли, и окна отразили интерьер. Я не часто возвращался домой в пустую квартиру. Хотя Чарли жила со мной меньше двух месяцев, я уже привык к ее присутствию. Начиная с ее одежды в шкафу и заканчивая косметикой в ванной, она была частью нашего дома.

Я никогда не думал, что у меня когда-нибудь снова будет кто-то в жизни, и никогда не мечтал, что другой так хорошо приспособится к моему образу жизни. Мы словно принадлежали друг другу во всех смыслах этого слова. Даже минуты без нее в нашем доме оставляли часть меня пустым, создавая пространство, которое только она могла заполнить.

Я никогда не предполагал, что это произойдет. Или не мог вообразить, что одна простая деловая поездка в «Дель-Мар» может навсегда изменить мою жизнь. Я усмехнулся, снял пиджак и пошел на кухню, чтобы проверить кулинарное творение Ланы. Кто бы мог подумать, что встреча, на которой я даже не хотел присутствовать, принесет в мою жизнь кого — то столь же замечательного, как Чарли?

— Нокс? — Ее голос разнесся по всей квартире, усиленный звуком закрывающейся входной двери.

— На кухне, — крикнул я, ожидая, когда она войдет.

Подхватив на руки, я развернул ее к себе. Она выглядела чертовски хорошо и слишком беззаботно, чтобы рассказать ей о Челси. Пока нет.

— Стой! — хихикнула Чарли. — Я грязная, и мне нужно принять душ перед едой.

— Ты заставила меня поволноваться. — Я пригладил непослушные пряди ее каштановых волос, выбившиеся из прически во время пробежки. — Я не привык возвращаться домой и обнаруживать, что тебя нет.

— Я отправила тебе сообщение.

— Знаю. Но мне нравится, когда ты здесь.

— Я пыталась вернуться первой. У Пата был тяжелый день, и он хотел побегать… — Ее глаза мерцали, лоб блестел от пота, а мышцы дрожали от напряжения в прохладную погоду.

Я не мог не высказать свою оценку.

— Черт возьми, ты прекрасна.

Чарли уткнулась лицом мне в грудь.

— Я отвратительна. Дай мне десять минут.

— Нет.

— Нет? — Ее глаза широко раскрылись.

— Я только что разогрел ужин. И с тобой в объятиях я тоже чувствую себя немного грязным. — Я выгнул бровь, делая ударение на слове «грязный».

— О. — Золото ее глаз засияло. — В таком случае у меня хорошие новости.

— Правда?

— Да, — сказала Чарли, беря меня за руку. — У меня в комнате нелепо большой душ. Поскольку у тебя больше нет комнаты, а значит, и ванной комнаты, я позволю тебе разделить мою. Нет смысла тратить воду.

— Красотка и защитница природы. Как мне так повезло?

— Я, кажется, вспоминаю смешную реплику для знакомства у бассейна…

Глава 32

Аделаида

Свет ударил мне в глаза, когда бежевые стены нашей спальни закачались, богато украшенная деревянная отделка больше не представляла собой прямые линии, а волны, изгибающиеся на фоне контрастного цвета. Закрыв глаза, я крепко вцепилась в матрас, как будто это был спасательный плот, способный сбросить меня в глубины океана. Конечно, это имело смысл. Вместо того, чтобы лежать на кровати в старом южном поместье, меня швыряло в море на череде белых барашков.

От каменистых вод у меня сводило живот и кружилась голова.

Мигрень.

Крепко зажмурившись, я заставила себя убрать весь свет из глаз. От этого движения у меня заболело лицо. Это не имело значения. Я знала по опыту, что даже малейшего проблеска света может быть достаточно, чтобы отправить мое тело в полномасштабный бунт. Судя по тому, что я чувствовала, не была уверена, что смогу доплыть до берега или найти ванную комнату. Все было слишком далеко. Если бы только я могла утонуть в своих подушках, как будто они были облаками из пуха, а не твердыми, наполненными волокнами холлофайбера.