Я не мог скрыть удивления на лице.

— Мы… мы говорили об этом.

— Иногда женщины говорят одно, а на самом деле имеют в виду совсем другое.

— Хотите, чтобы я подарил жене дочь? Я… я не могу обещать дочь. Даже если у нас будет еще один ребенок, это может быть мальчик.

Кармайн кивнул.

— Но ты готов… попытаться?

Какого черта?

— Нам следует обсудить это с Анджелиной.

— Да, следует. — Он наморщил лоб. — Но я уверен, что не должен говорить тебе… разговоры не дадут моей девочке дочь.

Я не знал, что сказать, и просто кивнул.

— Орен, у меня есть для тебя работа. Ты ведь хочешь, чтобы я был счастлив?

У него есть работа? Оплодотворение моей жены — это работа? Или это нечто больше?

— Сэр?

— Я хочу, чтобы ты сопровождал Винсента в Калифорнию.

Я стиснул зубы и тут же пожалел о своей реакции. Возможно, если я расслаблюсь, мое напряжение останется незамеченным.

Глаза Кармайна расширились.

— Или ты слишком занят, чтобы поехать с моим сыном?

Конечно, это не осталось незамеченным.

— Нет, сэр, я с удовольствием поеду в Калифорнию.

— Я никогда раньше не просил тебя помогать семье, но, сынок, мне нужно знать, в чем заключается твоя преданность. В конце концов, ты вел переговоры с другими, а не со мной.

Преданность?

— Уверяю вас, что моя преданность…

— Слова. Это все слова, пока я не увижу доказательства собственными глазами.

— Могу я спросить, — начал я. — В чем будет заключаться эта работа?

Кармайн пожал плечами.

— Это не семейная связь. Это долг — услуга. Человек, который однажды помог мне, попросил меня о помощи. Вот что мы делаем: мы помогаем нашим друзьям. Верно, сынок?

— Да, конечно.

— У этого человека, — сказал Кармайн, — возникла проблема, и он попросил нас помочь ему избавиться от нее.

Мой пульс участился. Его слова между строк звучали громче, чем те, что он произносил. Я жил вокруг этого, еще до Анджелины. В конце концов, мой отец работал в доках. Я знал счет. Я знал, что делается, но никогда не участвовал ни в чем подобном. Я организовал отмывание денег, даже позволил моему уважаемому бизнесу обслуживать эти потребности. Я собирал долги — финансовые долги, — но никогда не участвовал в убийствах.

— Сынок, тебе нужна моя помощь. Мне нужна твоя взамен. После ювелирных магазинов появятся другие предприятия, другие начинания. Я хотел бы предложить свою преданность. Мне нужно знать, что это взаимно. Это проблема?

Узлы в животе болезненно скрутились.

— Нет, сэр. Не проблема.

— Завтра.

Я оглядел кабинет, прежде чем мои глаза снова остановились на Кармайне.

— Завтра?

— Завтра вы с Винсентом поможете моему другу. Это будет выглядеть как несчастный случай, — тихо и быстро. Это должно произойти быстро. Эта проблема должна вернуться домой в Саванну через несколько дней, и если он вернется, ну, скажем так, мой друг не будет счастлив.

— Сэр, я никогда…

— Но на этот раз, Винсент, он научит тебя. Ты научишься. Вы будете свидетелями и участниками, — и тогда ты тоже будешь в долгу перед Костелло за их молчание.

Кармайну не нужно было произносить последнюю часть. Это было более, чем очевидно.

— Да, сэр.

— И, — добавил Кармайн, — когда ты вернешься, я не только рассмотрю твою просьбу насчет ювелирных магазинов, но и приготовлю подарок для моей Анджелины.

— Подарок?

— Не будем портить сюрприз. Иди. Возвращайся, когда закончишь. Будущее полно возможностей. — Кармайн встал и подошел к моей стороне стола. Положив руку мне на плечо, он улыбнулся. — Потому что, сынок, мы семья.

****

Я сидел рядом с Винсентом за столиком в баре отеля. Прислонившись спиной к стене, мы наблюдали за рыжеволосым ирландцем у стойки. Он не пил спиртного, как другие бизнесмены вокруг него. Вместо этого я услышал, как он заказал себе еду со сладким чаем. Глупые Южане. Алкоголь может стать причиной несчастного случая. В отличие от сладкого чая.

— Иди поговори с ним, — сказал Винни, наклонив голову.

Узлы от вчерашней встречи с Кармайном еще не распутались. Во всяком случае, они стали больше и плотнее. Мой взгляд вернулся к мужчине. Я не хотел ни разговаривать с ним, ни узнавать его, ни даже общаться с ним. Зачем? Зачем мне это делать?

У меня было так много гребаных вопросов, которые я никогда не смогу задать.

Слишком глубоко. Я слишком глубоко увяз.

— Поговорить с ним? Зачем? — спросил я.

— Потому что несчастный случай должен выглядеть как несчастный случай. Падение с самолета, если человек не летает, выглядит подозрительно. Нам нужно знать его симпатии и антипатии.

— Как гребаная служба знакомств?

Глаза Винсента сузились, напоминая мне глаза моей жены.

— Как работа. Ты же переговорщик, иди и поговори.