Но что я мог сделать тогда против объединенной в сторону нас людской злобы? Эгоизм, густо замешанный на желании жить за счет других, и есть самый страшный крест человечества. Именно он принес людям в их истории больше всего страданий. Одни желали ничего не делать, а обладать всем. Другим ради подобного желания приходилось лишаться свободы, вкалывать с зари до зари, совершенно ничего в этой жизни не видя. Больше всего в нашем мире я ненавидел рабство. Возможности одного человека владеть жизнью другого. В моё время это уже происходило закамуфлировано, посредством отработанных политтехнологий, но сути своей не меняло.

Я неспешно потянулся к главной аллее больничного парка. То и дело навстречу попадались гуляющие на свежем воздухе выздоравливающие. На лицах многих светилась тихая улыбка. Еще бы – они живы! На войне это уже много. Совсем еще мальчишки, суровые ветераны той компании, рядовые, офицеры, все они были объединены одним временем и одной родиной. Я же чувствовал себя здесь совершенно лишним. Хотя где сейчас, вообще, моё время? Я же попал в антифазу и как из неё выбраться даже не представляю. Мои попытки «прогнуть» время пока успеха не приносят, только усугубляя зло в местном сломанном слое-копии нашей Вселенной.

– Сержант Косарев, голубчик, вы опять нарушаете режим, – досадливо качал головой благообразный профессор, меня в очередной раз застукали за неразрешенной прогулкой. Доктор всем своим видом показывал, что он обычный гражданский врач, да еще и старый преподаватель. Хотя по возрасту мог служить и в ту войну. Голубые, прозрачные глаза смотрели на меня сквозь тонкие очки с неподдельным сожалением. Мол, вот и тебе, старичок, приходится заново испить чашу большой войны.

– Док, когда повязку снимете?

– Как только – так сразу. Не тревожьте, пожалуйста, ваши ребра. Они вам еще пригодятся.

– Зачем? Господь ведь уже сотворил мне женщину? – попытался отшутиться я.

– Вы слышите, Ниночка, какой нынче пошел несознательный сержант? Женщину ему подавай!

– Так Василий Петрович у нас мужчина хоть куда, герой-орденоносец!

– Как же слышал-слышал. Поздравляю вас, голубчик, с наградой, но все же будьте так любезны, соблюдайте режим.

– Так сколько же еще можно лежать?

– Лежать не обязательно, но и длительные прогулки на холодном воздухе вам пока противопоказаны. Потерпите еще недельку, голубчик. Зиночка, присмотрите, пожалуйста, за нашим героем.

– Присмотрю, Григорий Павлович.

Зиночка, разбитная девчонка лет двадцати пяти, шаловливо мне подмигнула. Такая фифа своего счастья точно не упустит! Но фронтовая любовь обычно хоть и яркая, но уж чересчур коротка. Девушка как-то и ко мне подкатывала, пришлось ей объяснить, что есть уже у меня любимая женщина. И, как ни странно, отношение ко мне Зиночки после этого лишь улучшилось.

Только где она сейчас моя Даша? Есть в здешнем Союзе одна интересная контора – Бюро по поиску пропавших без вести. Они, кстати, очень неплохо работают. Здесь, в госпитале не раз встречал людей, которым помогли найти родных и близких, они же и мне посоветовали обратиться в Бюро. Недаром оно существует под негласным патронажем МГБ. Правда, я особой надежды на их помощь не питаю, наши временные потоки с Дашей несколько смещены по отношению друг к другу. Как в этой каше найти её, если мы отстаем от здешнего времени на полминуты?

Вообще, муторно мне здесь отчего-то в последнее время. Это на фронте я был безнадежным оптимистом, старался личным делом стране помочь и себя выручить. Как мог, боролся с надвигающейся Тьмой, берёг товарищей по оружию, честно выполнял боевую задачу. Боевую задачу? В том-то и дело! Сам того не желая, я только прибавлял зла в черную копилку этого слоя. Ну а как выжить на войне и помочь своим, если не убивать чужих? Вот только чужие ли они нам? Такие же запутавшиеся люди, оказавшиеся в плену у Золотого тельца, собственных стереотипов, пропаганды или банальной человеческой ограниченности.

Как дальше жить? Может, это дурацкое ранение было дано мне, чтобы чуток передохнуть и подумать? Ведь практически три месяца жил чужой, навязанной мне обстоятельствами жизнью. Получается – если ты беспокоишься о судьбе всего человечества, то ты враг. Если только о своей горячо любимой Родине – соучастник большого Зла, втягивающего этот слой во Вселенную Черноты. Куда ни кинь – везде клин! Черт, как со всем этим разобраться? Голова аж разболелась, пойду, что ли, прилягу, раз у меня постельный режим!