Стэн только хмыкнул. Он как-то просматривал отчеты по этой операции, и его тогда слегка смутило, с какой легкостью были получены все данные. Теперь генерал понял и метод получения.

— Ладно, — сказал Стэн, поднимаясь из своего кресла, — я пошел к себе, а вы минут через десять ведите этого бездельника ко мне. Джейк, не забудь прислать десантника.

Стэн медленно поднялся к себе на второй этаж, зашел в кабинет, уселся за стол и закурил. Ситуация была в самом деле просто идиотская. Если сопротивлением руководит премьер, тогда почему он уж никак не тянет даже на мелкого политикана. Понятно, что безответственный болтун, подписывающий все, что ему подсовывает президент, — это удобно. Но ведь и экономикой кто-то должен заниматься. Президент — он политик. Нужен для того, чтобы ездить на разнообразные встречи, конференции, выбивать уменьшение налогов и вообще всячески демонстрировать, так сказать, лицо планеты. При таком президенте должен быть умный глава правительства. А тут черт знает что. Причем или премьер сейчас валяет дурака, чтобы выиграть время, или руководит кто-то другой, а это так, жупел.

Занятый такими мыслями, Стэн не сразу сообразил, что в двери кабинета тихо, но настойчиво стучат.

— Войдите, — сказал Стэн и машинально взялся за рукоять лучемета.

В кабинет вошел дюжий детина, слегка прибрызганный кровью, в кожаном мясницком фартуке и по пояс голый. Стэн так и остался сидеть с открытым ртом. Детина встал по стойке «смирно», щелкнул каблуками и доложил:

— Сержант Галактического Патруля Пшеничникофф для выполнения задания прибыл.

Еще несколько секунд генерал мучительно соображал, о чем идет речь, и тут до него дошло. Стэн еще раз медленно с головы до ног осмотрел сержанта и удивленно зацокал языком. Если отбросить мясницкий антураж, то парень полностью оправдывал свою фамилию: он был высок, плечист, белокур, обладал волевым лицом и холодными серыми глазами. «Белокурая бестия» — почему-то всплыло в мозгу, но ассоциацию Стэн сейчас отслеживать не стал.

— Присаживайтесь, сержант, вот стул, — произнес Стэн, вставая из-за стола и указывая рукой на шикарное кресло.

— Так испачкаю, — неуверенно сказал Пшеничникофф.

— Не страшно, отчистят. А скажите мне, сержант, кто же это вас так экипировал?

— Полковник Дрейк и капрал Боск.

— Вы курите? — спросил Стэн и, когда сержант утвердительно кивнул, протянул ему открытую пачку. Пшеничникофф осторожно взял сигарету, прикурил от протянутой Стэном зажигалки и выпустил струйку дыма.

— Теперь диспозиция, — продолжил Стэн. — Вы ждете вызова в приемной. Когда заведут огородное чучело, которое здесь являлось премьером, вы нагло прорываетесь в кабинет и начинаете с возмущением говорить, что работаете без перерыва уже больше двадцати часов, что из-за этого уже пятеро померли раньше, чем из них удалось выжать показания, короче, придумаете на ходу. Я вам в ответ заявлю, что остался еще один, и укажу на премьера, вы спросите: «Может, с него просто шкуру спустить?», но получите ответ, что я сначала с ним поговорю. И выйдете за двери. Все понятно?

— Так точно. — На лице парня появилась плутоватая улыбка. — А может, его таки разик стукнуть?

Стэн посмотрел на бицепсы сержанта, подумал и произнес:

— Не надо, Пшеничникофф, убьете.

На этом и договорились. Сержант отправился в приемную, а Стэн связался с Джейком и сказал, что вести премьера уже можно.

— Господин генерал! Это невозможно! Я уже двадцать часов работаю, уже пятеро преставились, а информации — ноль. Так нас не учили. Материал портить нехорошо. Мне бы поспать часов шесть — и можно снова. — Лицо Пшеничникоффа выражало неподдельную усталость от рутинной работы.., по пытке людей.

— Спокойнее, сержант, — отеческим тоном произнес Стэн. — Еще этот остался, и все.

— Может, с него просто шкуру спустить? — Пшеничникофф просиял.

— Пока нет. Я с ним сам попытаюсь поговорить, но если нет, то уж передам вам. Свободны.

Пшеничникофф козырнул и вышел в приемную.

— Вот видите, с какими людьми приходится работать? — обратился к осунувшемуся экс-премьеру Стэн. — А вы: «власть, власть». Тут не знаешь, как людям сон дать, а вы говорить отказываетесь. Нехорошо. Так будем говорить, господин Блеккерфейс, или пойдете сразу к Пшеничникоффу? Я, честно говоря, тоже сегодня устал. Взрывы эти все, терроризм и прочее. Отдохнуть хочу. В общем — решайте сами.

— Будем говорить, конечно! — Экс-премьер энергично замотал головой, подтверждая свои слова. — Спрашивайте.

— Да и спрашивать, по правде говоря, нечего. Разве что для проверки вашей честности. Как ваша настоящая фамилия?

— Бернотти, а какое это имеет значение?

— Пожалуй, что никакого, — ответил Стэн, что-то помечая в своем блокноте. — Я же говорю — проверка честности. Кто вас надоумил устраивать все эти взрывы?

— Это была наша программа на случай появления легионеров. Понимаете, — экс-премьер хитро блеснул очками в золоченой оправе, — мы не ожидали, что вы будете так оперативно действовать, а если бы это продлилось хотя бы еще пару месяцев, мы смогли бы сформировать неплохое общественное мнение по поводу блокады Сциллы. Ведь у нас отдыхают очень богатые люди. И очень влиятельные. Они могли бы нажать на Правительство Конфедерации, и блокаду бы сняли. А там можно и вспомнить кое-кому старые грехи…

— Меня не интересует, зачем вы пускали дезинформацию по местному телевидению, — перебил собеседника Стэн. — Меня интересует, зачем вы развязали террор и кто его организовал?

— Это одна из частей нашей программы, но прежде чем я расскажу, что вас еще ждет на Сабе, мы с вами подпишем маленькое соглашение. — Экс-премьер абсолютно мерзенько потер ладони и захихикал. — Совсем маленькое соглашение. Но на бумаге. Я выдаю вам все планы сциллийского подполья, а вы отпускаете меня на все четыре стороны. Как вы сами понимаете, на Сцилле мне после этого будет делать нечего, но где-нибудь в пограничье я прекрасно устроюсь. По рукам?