Мне позволили остаться и наблюдать, но предупредили, что вмешиваться нельзя. На что я чуть отсел, велел принести добавки и даже приобнял Мишель, отчего жрица вспомнила свои должностные обязанности и схватилась за моё бедро, призывно дыхнув на меня чем-то сладким. В её бокале плескалось нечто ярко-розового цвета и пахло перебродившим фруктовым садом.

— Может уйдем отсюда, милый? — прошептала она мне, колыхнув грудью в декольте.

— Мадемуазель, — пьяно разоткровенничался я. — Увы, не смогу вас осчастливить. Моя работа лишила меня такой возможности.

— Ты дал обет? — разочарованно спросила она, но руку не убрала, а наоборот, положила повыше.

— Нет, демон откусил, — я почти пустил скупую слезу, грустно вздохнув.

— Совсем? — в мертвых глазах первый раз за вечер появилось что-то живое.

Я кивнул так резко, что расплескал часть напитка на брюки, Мишель принялась вытирать, так и норовя убедиться в моем заявлении. Так что мы какое-то время играли в перехват рук, а потом она уточнила:

— Совсем-совсем?

Да ёмаё, женщина, что в слове «совсем» может быть неопределенного? Вот вроде опытная, сразу заметно, но образ мышления туда же… Видимо, посмотрел я в ответ как-то очень говоряще, так что жрица решительно кивнула и щелкнула пальцами, подзывая официанта.

— Мальчик, давай-ка нам водочки, — хрипло распорядилась она.

Я закатил глаза. Не хватало мне ещё на тайной операции нажираться с видавшей лучшие времена блудницей, провожая в последний путь то, с чем у меня как раз был полный порядок. Но я подумал о Германе и сразу погрустнело соответствующе ситуации.

И, пока Мишель патриотично накачивалась огненной водой, искренне сочувствуя и рассказывая мне жуткие истории из своей жизни, Германа разводили, как котенка. Даже мне поминальное пойло слегка ударило в голову, а граф так совсем поплыл.

Ситуация выходила из под контроля, но к этому я был готов. Морально. Так что в момент апофеоза наступил апофигей.

— Мошенники! — возвопил Герман, вскакивая и гипнотизирующе шатаясь.

Как и было задумано, по забавному стечению обстоятельств, всеми участниками игры, граф проигрался в пух и прах. Пошел ва-банк, поставив честное благородное слово.

Я едва сдержал довольную улыбку.

Но тоже разгневанно вскочил, уронив на пол Мишель, которая уже успела устроиться на моих коленях и отчего-то плакала. Суть нашего разговора, а точнее её исповеди, я потерял почти сразу, сосредоточившись на происходящей за столом развязке.

— Вы! — разошелся оракул, погбраговел и тряс рукой с вытянутым указательным пальцем, обводя всех присутствующих, включая меня. — Вздумали обмануть служителя богов! Да я вам… Да я вас…

Надолго воздуха в легких адепта не хватило и он рухнул обратно в кресло, шумно вздохнув. Крупье прищурился, бросил быстрый взгляд на шулера и едва заметно кивнул.

— Ваше сиятельство, — он укоризненно покачал головой. — Наше заведение гарантирует прозрачность и честность проводимых мероприятий. Мадам Павлова…

— Да я вашу мадам в…

Тут то я и понял, что граф не притворяется, а действительно перебрал с игристым… Мишель так и валялась на полу, пьяно мыча, Герман с жаром рассказывал совершенно фантастические вещи, которые проделывал с хозяйкой заведения, крупье наливался краской, а я вздохнул.

И только парень в темных очках опустил их на самый кончик носа и восхищенно внимал невероятной истории. Да в такие места это не делают даже…

Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась и там, толкаясь широченными плечами, появились те, ради которых мы всё это и устроили.

Поняв, что даже я заслушался и чуть не пропустил свой выход, я прыжком преодолел расстояние до стола и стукнул по нему кулаком, взревев:

— Нас не обманешь!

Видимо горячительное распалило меня так, что силу я не рассчитал. Очень крепкий с виду стол жалобно скрипнул, затрещал и треснул пополам, обрушиваясь и утягивая за собой карты и бокалы.

— Ой, — непроизвольно вырвалось у меня, но я опомнился и заорал: — Хрен вам, а не деньги!

— Да! — поддержал меня граф, затем вдруг погрустнел и высоко добавил: — Хрен!

— Господа! — обратился к нам неожиданно вежливо один из прибывших амбалов. — Давайте выйдем на свежий воздух.

— Поддерживаю, — Герман кивнул и икнул. — Душно здесь что-то.

Граф манерным жестом отмахнулся от тянувшихся к нему рук, отхлестав по роже одного из охранников пышными кружевами на манжете. И горделиво, но по кривой траектории, пошел на выход. Я, усиленно шатаясь, отправился следом.

Вывели нас, как я и предполагал, через служебный вход. Плохо освещенный двор, где в прошлый раз избивали брата Яны, сейчас встретил нас иной компанией. Возле темного фургона стоял мужчина, облокотившись на автомобиль и рассматривая свои ногти.