— Врете, вот чувствую, что врете, — Глеб отдышался и приобрел нормальный оттенок лица, но зыркал на меня с подозрением.

— Со всем уважением, но чувствовать такое здесь могу только я, — вклинился Ростовский.

— Ай, заткнись, — отмахнулся наставник, качая головой, но призадумался и оживился: — Хотя… Не хочется верить, что отпрыск столь благородной семьи участвовал в подобном. Но даже если так, то инквизиторы не могут соврать. Если правильно задавать вопросы. Ты ночью был на острове?

— Нет, — Саня явно пожалел, что упомянул свои таланты, но было поздно.

Я порадовался, что мы не втянули всех, но тут же напрягся. Никогда не стоит забывать, на что способны инквизиторы. Если сейчас Ростовский нас спалит, точно в карцер угодим, и надолго.

— Отлично, — вразрез произнесенному, монах расстроился и указал на меня: — Этот правду говорит?

Княжич наградил меня долгим взглядом, непонятным и чуть замутненным. Я ожидал, что парень сложит печать или за голову мою схватится, но его дар и правда был сильным, а разговор пока не был допросом.

— Правду, — наконец сказал он. — Они ничего не поджигали.

И, пока Глеб не видел, подмигнул. Вот ведь хитрый жук! Я от восхищения еле сдержался, чтобы не улыбнуться, и сохранил невинно-оскорбленное лицо. Наставник сам подсказал про правильные вопросы. И мы же ничего не поджигали, лжи не было, оно само вспыхнуло. Вот если бы он спросил из-за нас ли пожар случился…

Пока он не принялся задавать правильные вопросы, разговор нужно было поворачивать в иное русло. Видимо в моих глазах всё же промелькнуло что-то, потому что княжич нахмурился:

— На каком основании вообще вы нас всех подозреваете? Есть свидетели или улики? Или что, теперь каждый раз, как в городе что-то загорится, в первую очередь будут думать на нас?

Даже Глеб впечатлился гневной речью Ростовского, удовлетворенно хмыкнув:

— Ишь запел как. Ладно, я знаю, вы знаете, на том и сойдемся.

— В смысле? — во мне тоже взыграло под эффектом от слов высокородного. — А как же презумпция невиновности?

— Вот вечно ты бред какой-то несешь, Илья, — поморщился монах. — Не налегайте вы с утра на хмельное. Вам ещё на задание ехать.

— Выходной же! — обиженно пробасил Карл, всё ещё витая в мечтах о рыбалке.

— У самой выдающейся команды обители выходных не бывает, — мстительно усмехнулся Глеб. — Отличившихся награждают внеочередным выездом. Дело, конечно, сугубо добровольное… Так что едете все.

Со всех сторон тут же раздались возмущенные крики:

— Куда?

— Зачем?

— За что?

А у меня в кармане зажужжал телефон, получая сообщение за сообщением. Рано я прощался со средствами связи, что выданный королем, что полученный в обители, купание выдержали.

Уже по одной манере в виде количества уведомлений, я понял кто это. У Артура была неимоверно бесящая меня привычка присылать по слову за раз. Учитывая его красноречие, это всегда выливалось в поток жужжания. Хорошо я хоть звук отключал.

Пока команда возмущалась, а Миха умыкнул тарелку княжича и поглощал трофей с фантастической скоростью, я прочитал сообщения.

Подземный монарх тоже был в самых возбужденных чувствах. Ему надоело ждать, пока меня ловят, награждают, снова ловят и снова награждают. Он вспоминал все оказанные мне услуги, приплетал несуществующие, но посыл был ясен. Пора соблюдать договоренности.

Я попытался оттянуть честь оказаться на арене, написав о том, что лучше подождать и тогда в клетке окажется не просто адепт, а целый граф. Не сработало, Артур угрожал меня сделать наследником катакомб прямо сейчас, если меня так это волнует.

Пришлось обещать выделить в своем плотном расписании пару часов для потехи публики. Хотя мне ответ «тебе понравится» как раз таки не понравился. Ничего приятного с таких слов ещё никогда не начиналось.

Я пытался сообразить, когда заняться хранительницей, когда пойти к Лазарю, подготовится к экзаменам, и, мать их всех, встретиться с Яной. Меньшикову мои сообщения об очередном неотложном деле тоже не радовали, но девушка стойко не срывалась. Пока.

Команда разоралась, перейдя на богохульства, я посмотрел на разбросанные по палубе подушки, Ларса с его невозмутимым взглядом в пустоту и набрал воздуха в легкие:

— Тииииихо!

От моего вопля две чайки, пытающиеся украсть еду, обгадились и улетели, а присутствующие резко заткнулись, все разом уставившись на меня. Даже Миха перестал жрать.

— Когда выезжаем? — спокойно спросил я у Глеба.

— Перед закатом, там ночные зверушки завелись…

— Ну тогда до вечера, — кивнул я. — Я извиняюсь, дорогие гости, но не слишком ли вас утомили хозяева?