Они его заметили слишком поздно, не ожидая, что объект наблюдения, потерявший свободу маневра, станет сопротивляться. Панкрат уже был рядом, когда полуотвернувшийся молодой человек в костюме почувствовал его приближение и сунул руку под мышку. Время замедлило свой бег: Панкрат перешел в темп, состояние сверхскоростной реакции и движения; вокруг бегали дети, и надо было предотвратить стрельбу.

Прыжок – удар по ключице ребром ладони – обратный удар большим пальцем в ухо и последний удар указательным пальцем в горло. Поспи, крепыш! Второго молодого человека Панкрат бить не стал, толкнул в спину и, когда тот стукнулся головой о стену и оглянулся, – направил на него пистолет, отобранный у первого бойца.

– Тихо, змееныш! Как говорится, не доводи меня до совершенства. Пистолет! Ну?! Двумя пальчиками, осторожно.

Парень повиновался, вытащил из кобуры под мышкой длинноствольный «браунинг» двадцать второго калибра, протянул рукоятью вперед. Панкрат спрятал пистолет в карман, боковым зрением отметил появление давешней молоденькой учительницы и быстро произнес:

– Вы милицию вызвали?

– Нет, – растерялась женщина. – Но ведь вы… что вы тут?..

– Звоните! – рявкнул Воробьев. – Это бандиты! Я сотрудник… – Уточнять, чей он сотрудник, Панкрат не стал.

Женщина отошла, окончательно сбитая с толку, подзывая к себе детей.

– Напрасно ты это затеял, – снисходительно начал парень.

Панкрат ударил его рукоятью пистолета в лоб и, не оглядываясь, оставляя сзади изумленный детский шепот, помчался по лестнице вверх, на второй этаж, прыгая сразу через несколько ступенек. Боевиков неизвестной команды, затеявшей с ним свою игру, он увидел в конце коридора: двое вели под руки упиравшуюся Лидию, третий, заметив его, двинулся навстречу.

Если бы не дети, снующие по коридору, Панкрат просто выстрелил бы в боевика из пистолета, терять ему было нечего, а задержка была чревата похищением жены. Поэтому он избрал другой вариант развития событий: с пяти метров метнул в парня нож, от которого тот не смог увернуться (не ждал, идиот?!), – и прыгнул в окно второго этажа, закрывая голову руками. Зазвенело стекло, рассыпаясь на осколки, Панкрат вместе с выпавшей рамой удачно приземлился на кучу песка, миновав какие-то бочки и бетономешалку, оставшиеся от строителей, и рванул за угол здания, так что заныли икроножные мышцы.

Он успел вовремя. Боевики, тащившие упиравшуюся Лиду, как раз появились из двери служебного выхода и встретить его не ожидали. Однако разработчики операции предусмотрели этот вариант: за кустами черемухи ждали своего часа еще двое парней, а белая «Волга» медленно двигалась вдоль забора к воротам на хоздвор школы, готовая забрать объект похищения. Если бы Панкрат не имел опыта подобных операций и необходимой подготовки, он скорее всего попался бы в ловушку, но, во-первых, он был опытнее похитителей, во-вторых, находясь в боевом трансе, реагировал на происходящее гораздо быстрее боевиков неизвестной команды. Он не стал демонстрировать искусство рукопашного боя, а с ходу открыл огонь.

Две пули поразили парней, прятавшихся в кустах черемухи, еще одну в плечо получил молодой человек слева от Лиды. Его напарник, сориентировавшись на удивление быстро, ударил женщину кастетом в висок, выхватил пистолет, но лучше бы он этого не делал: пуля из «браунинга» вошла ему точно между глаз. Панкрат отреагировал на удар.

Бросившись к упавшей жене, он подхватил ее на руки, свернул за угол, отсекая себя от белой «Волги», пассажиры которой повыскакивали из кабины, и помчался вдоль стены здания к центральному входу, готовый в любой момент открыть огонь на поражение по любому, кто попытается его задержать. Но его пропустили!

Парень, околачивающийся возле второй «Волги» боевиков, неожиданно сиганул в кабину, и «Волга» умчалась прочь. Не готовые к серьезному отпору, похитители бежали с поля боя.

Панкрат усадил Лиду на заднее сиденье «Ситроена», считая секунды, ожидая появления белой «Волги», дал газ. Через минуту он был в километре от школы, молясь в душе, чтобы Лида была жива. Зеленоватая бледность, разлившаяся по ее лицу, пугала его все больше.

На повороте с набережной на проспект Чапаева он оглянулся, не веря глазам: погони не было. То ли на похитителей подействовала решительность Воробьева и его подготовка, то ли они получили приказ отступить, то ли существовала другая причина такого поведения. Что-то было неестественное во всех их действиях, какая-то театральность, показуха, эта мысль мелькнула у Панкрата еще в школе, но в данный момент он думал только о своей жене. Кастет мог проломить ей голову.

Но все обошлось. Лида пришла в себя сама, когда Панкрат подогнал машину к больнице «Скорой помощи» на Слюсаренко и хотел уже нести ее в приемный покой. Едва не заорал от радости, почувствовав, как она вздохнула и пошевелилась в его руках.

– Милая моя, жива, слава богу!

– Что… случилось? – еле слышно прошептала она.

– Все в порядке, сейчас врач тебя посмотрит…

– Не надо…

– Надо! – Он крепче прижал ее к груди и внес в больницу, не обращая внимания на любопытствующие взгляды посетителей, больных и медсестер, уложил в приемной палате на кушетку.

– Что с ней? – осведомился ничему не удивляющийся дежурный врач.

– Ударили по голове, возможно сотрясение мозга.

– Посмотрим, выходите.

– Доктор, вы только поосторожней…

– Вы ей кто?

– Муж.

– Ждите в коридоре, здесь вы лишний.

Панкрат поцеловал Лиду, погладил руку, слабо ответившую ему, и вышел из приемной с бурей чувств в душе. Расхаживая по коридору и анализируя происшедшее, он принял решение позвонить Родиону. В сложившейся ситуации помочь ему отбиться от местных бандитов мог только он со своей командой «ПД».