Настроение такое… Лирически грустноватое. Холдинг, по европейским стандартам, уходит на каникулы перед европейским Рождеством. Многие из моих коллег планируют уже поездки в Прагу, Париж, Вену… А кто-то, наоборот, к морю, отмечать Новый Год под пальмами. Предвкушение грядущих удовольствий накладывается и на рабочий процесс.

Я тоже планирую поездку.

Очень сильно хочу поехать к бабушке в деревню.

За несколько месяцев уже забылась та жуткая история, которая согнала меня с места и заставила уехать в Москву. Столько произошло, что даже как-то и не помнится это все.

А вот настроение Нового Года в деревне, море снега, украшенная в лесу любимая елка, которую я всегда навещаю перед праздником… Это все настигает внезапно.

И радует.

Бабушка будет счастлива меня увидеть.

Она плакала по телефону, когда я позвонила и впервые, спустя много лет, поговорила с ней…

Билеты я уже купила, как раз, только завершится рабочая неделя, уеду.

Интересно, где сейчас Биг Босс?

Мы никак не пересекаемся, не сталкиваемся… Я даже не знаю, в городе ли он. Спрашивать не хочу, да и не у кого.

А сам он больше не появляется на моем пути. Ни в лифте, ни в коридорах…

Впрочем, это совершенно нормально для большинства сотрудников холдинга. Многие из них Биг Босса видят только на корпоративах и на совещаниях. Которыми он не балует простых смертных.

Это просто мне так «повезло»…

И сейчас… Повезло тоже.

Я вопросительно смотрю на Романа, не веря услышанному.

— Вопрос если хочешь задать, то давай. Словами через рот, — командует он, улыбаясь, как мне кажется, очень даже ехидно.

— Я-а-а… — голос с непривычки срывается, хрипит. Это нормально, врач говорит, что я делаю поразительные успехи. И что мой случай вообще уникальный. После стольких лет молчания заговорить… — Я-а-а… Не смо-гу…

— Почему не сможешь? Еще как сможешь! Это — твой первый проект, твоя доля в нем — девяносто процентов, потому тебе и представлять. Я — общий концепт, а твоя часть — как раз по дизайну интерьеров и его попаданию в стиль проекта. Готовься, короче говоря.

И выходит.

Нехороший. Очень нехороший человек! Я его сейчас не люблю! Не люблю! Зря я его так уважала и обожала! Ой…

Пальцы подрагивают, я смотрю на них в шоке.

Потом встаю и топаю в коридор за кофе.

— Майк, — меня догоняет Аня, — давай не грузись. Все будет хорошо! Это такое доверие! Ты чего?

— Боюсь… — выдавливаю из себя честно.

— Да нечего бояться! — Аня забирает у меня деньги, сама опускает монетки в приемник, нажимает на кнопки, выбирая мне кофе, — ты отлично говоришь!

— Не-е-е…

— Очень даже да! — Она отдает мне кофе, убежденно смотрит на меня, — ты, когда сама не замечаешь, увлекаешься, очень даже связно говоришь, красиво, без запинок!

Я на нее пялюсь в диком шоке, не веря в слова. Когда это я так делала? И почему не помню?

— Ты просто реально не замечаешь, Майк, — повторяет Аня, — а мы тебе не говорим ничего в такие моменты, чтоб не спугнуть… Так что не волнуйся! У тебя все получится, поверь мне!

Я не верю.

Вообще не верю.

Но выбора нет.

Пойти к Роману и отказаться от участия? После того, как он мне столько помогал, так доверял?

Это не выбор. Верней, неправильный выбор.

И потому я выдыхаю. Перестаю дрожать. И начинаю готовиться. Хорошо, что впереди еще два дня. Время есть.

Презентация проекта как раз на последний день назначена, потом уже каникулы.

Вечером выступлю… Как-нибудь… А утром уеду к бабушке. Переживать позор.

Или триумф.

Но, скорее, позор. Да.

Не триумф…

То, что это явно не будет триумф, я понимаю сразу, едва только захожу в конференц зал.

Потому что народу там немного. Но зато все, кто должен быть.

Включая Биг Босса, вальяжно расположившегося в первом ряду…

Позор. Да.

Господи, дай сил его пережить…

Сажусь к столу, стоящему специально на помосте, чтоб удобно было вставать и показывать на экране слайды презентации.

И углубляюсь в свои записи.

В зал не смотрю.

Не смотрю. Не смотрю!

Смотрю.

Биг Босс не сводит с меня взгляда.

Глаза его черные, такие гипнотические, что я не могу оторваться, реально, как бандерлог перед Каа. У него такая власть надо мной, что ужас пробирает.

Кажется, если Темирхан сейчас прикажет: «Ближе, бандерлог, ближе…»