Опять приходится писать, пояснять:

«Я согласна, конечно, спасибо тебе! Но я бы хотела, чтоб все решения относительно меня обсуждались со мной в первую очередь».

Темирхан читает, дергает удивленно бровью, переводит взгляд на меня, молчит.

Я начинаю опять пугаться. Черт, наверно, тон выбрала не тот… Нельзя так категорично… Но, с другой стороны, я не могу позволять играть мной, как куклой. Я — живой человек же!

— А ты умеешь удивлять, русалка, — хмыкает, наконец, Биг Босс, к счастью, довольно миролюбиво, — со мной мало кто решается так разговаривать… И я бы хотел послушать… — тут он опять делает неуловимое движение ко мне, сгребает на руки, заставляет обвить себя ногами, придерживает за затылок, чтоб не отвернула голову, и шепчет прямо в губы, — хотелось бы послушать тебя… Когда ты мне это все будешь говорить. Так ли будут звучать эти фразы, а?

Я краснею, понимая, что все же переборщила, но… Но этот большой зверь настроен ко мне благодушно… Пока что…

Больше я ничего подумать не успеваю, потому что Темирхан сокращает и то минимальное расстояние между нашими губами, что есть сейчас, и целует меня.

Сразу так глубоко и жестко, что я не могу никак противостоять напору. Просто подчиняюсь, раскрываю рот, впуская его горячий язык. В голову бьет чистейшим удовольствием, словно мне по вене концентрированный поток счастья пустили, я сжимаю пальцы на вороте строгого пиджака Биг Босса, ерзаю на нем, не контролируя себя совершенно.

Мне кажется, что внутри что-то рвется, болит, горит, требует к себе пристального внимания, требует унять эту боль немедленно. И для этого нужно быть еще ближе к нему, еще теснее!

Еще, еще, еще!

Не понимаю, как мы оказываемся в глубине кабинета, на широком диване в мягкой зоне.

Темирхан не отпускает меня, сажает сверху, отстраняется, пристально глядя в глаза, наверняка, дикие и шальные.

— Бешеная моя русалка, — хрипит он, — непослушная, грубая… Никакого уважения к начальству. Надо наложить взыскание.

Я мало что понимаю в его шепоте, кроме того, что он, все же, недоволен моим сопротивлением. И это напрягает и злит. Неужели, непонятно объяснила? Еще раз надо?

Хмурюсь, прикусываю губу, беспомощно стреляя взглядом в сторону покинутой посреди кабинета сумки.

Не добраться, не пустит же, пока не нацелуется!

Он всю ночь меня так не пускал, целовал, целовал, целовал, словно с ума сходил… Я и не знала, что мужчины так могут. Казалось, что такие брутальные, такие жесткие звери, как мой Большой Босс, мало приспособлены для нежностей. Но он опроверг мои прежние смешные представления.

Правда, сейчас что-то в глазах Темирхана другое светится. Непривычно жесткое. Жестокое даже.

О чем он вообще? Какое взыскание еще? Денежное? Штраф?

За мои возражения?

Самодур какой…

Ерзаю, чтоб соскочить с него, добраться до телефона и написать ему свое мнение, но железные пальцы на бедрах не пускают.

Темирхан смотрит на меня, нечитаемо и темно, а затем… Молча рвет блузку на груди.

Да так, что пуговки летят в разные стороны!

Я немо раскрываю рот, перевожу взгляд со своей испорченной блузы на непроницаемое лицо Биг Босса.

Опять ерзаю, пробую прикрыться…

Но грубая лапа спокойно пресекает мои попытки. И дергает уже застежку на брюках…

Это одновременно жутко и непонятно.

Я тяжело дышу, грудь поднимается и опускается, и это опять привлекает внимание хищника.

Он тянется ко мне, целует кожу в вырезе простенького бюстика, и я вся, буквально вся покрываюсь мурашками. И дрожать начинаю.

Странное, такое странное ощущение!

— Снимай брюки, русалка ты дерзкая, — командует Темирхан, — буду наказывать.

Честно?

Я не думаю, что все происходящее правильно.

Я даже уверена, что это все вообще неправильно!

Но сделать ничего не могу.

Он так смотрит, так шепчет и так целует… Что я поддаюсь. Странно обнаруживать себя настолько беспомощной перед ним, настолько слабой духовно. Это что же получается, я все время буду так ему поддаваться?

Все время буду идти у него на поводу?

А как же мое мнение? Как же моя… жизнь?

Пока я раздумываю, Темирхан не ждет.

Большие пальцы поддевают пуговицу на брюках, дергают. Слышу треск и понимаю, что надо поспешить с принятием решения, а то, чего доброго, вообще без одежды останусь!

А время-то еще обеденное только!

Упираюсь ладонями в грудь Биг Босса, ерзаю, пытаясь соскочить, но он легко пресекает мои попытки.

Разворачивает нас одним слитным движением и через мгновение я оказываюсь под ним, на диване.

И брюки мои трещат по шву, так страшно, что я замираю на мгновение. А затем опять решительно упираюсь ладонями в широченную грудь, обтянутую белой рубашкой.