Я просто не могу. Это мое прошлое, моя боль. Только мне с ним…

Вздрагиваю от громкой мелодии телефона. Мама.

— Привет, мамуль.

Как же давно я с ней не разговаривала. Мы чаще смс-ками общались, совсем позабыв про живое общение.

— Алиса, — строгим, ледяным тоном, как будто я в чем-то провинилась.

— Да? — нервничаю. Боюсь представить, о чем будет наш разговор.

— Срочно приезжай в больницу. Мне нужно с тобой поговорить.

Боже! Неужели, что-то с отцом?

Операция не помогла? Хуже стало? Побочка появилась?

Множество вопросов не дают мне покоя, пока переодеваюсь в джинсы и легкую блузку. Странное чувство покоя не дает. Как будто что-то должно произойти. Но не с отцом, а со мной.

Как пуля вылетаю из дома, чуть не свалив с ног дворецкого. Сажусь в любимую малышку и, вдавив педаль в пол, мчусь на всех парах в больницу. Мне даже светофоры везде зеленым светят.

В клинике тут же отправляюсь в палату отца. Уже собираюсь открыть дверь, как оттуда выходит мама. Прищуренным взглядом меня рассматривает. Ощущаю, как от нее прохладой веет. Что случилось? Мама очень редко ведет себя подобным образом.

— Пойдем, — указывает на комнату отдыха. — Отец только что уснул. Позже с ним поговоришь. Сейчас, — поджимает губы. — уделили внимание мне, доченька.

Едва проходим в комнату, она берет со столика журнал со светской хроникой. Сосредоточенно его листает, пока не находит какую-то статью. Поворачивает глянец ко мне.

Время словно останавливается. Сердце замирает и бухает вниз. Камнем на самое дно. Губы дрожат. А глаза мечутся по лицу злой, разъярённой мамы, готовой меня отчитать.

— Мам, дай мне все объяснить, — пищу как мышка, попавшая в мышеловку.

— Ты снова с Воронцовым что ли связалась, Алиса? — голос с надрывом, на повышенных тонах. — Или это умелый фотошоп?

Трясет перед моим лицом журналом, где крупным планом изображена наша с Тимуром фотография на благотворительном вечере турка. Даже подпись есть. «Строительный магнат с новой избранницей».

Хочется провалиться сквозь землю.

— Мы… просто…

— Это из-за него ты в Россию так неожиданно вернулась? Вновь попала в его чертовы сети? Тебе мало было того, что случилось пять лет назад?

— Нет, мам. Все не так. — не знаю, на какой именно вопрос я отвечаю, но только это способна вымолвить.

В горле пересыхает, а язык словно к небу прирастает. Совсем меня не слушается.

— Этот бабник вновь поиграется тобой и бросит. Неужели, ты не понимаешь, что такие, как Тимур Воронцов, не меняются? Для них главное — как можно больше баб поиметь. И плевать он хотел на их чувства. Совести у него нет. Эгоист хренов. Принёс сплошные беды в нашу семью.

Чуть было не ляпаю, что мол Тимур то нам и помог, когда другие отвернулись. Только он дал денег на операцию и спасение фирмы отца. Да, цена за все это слишком высока, но я готова ее выплатить. С процентами. И не взирая на боль в области сердца и порой кровоточащие раны. Как видимые, так и внутренние.

— Мам, это же обычный снимок, — пытаюсь вывернуться. Оправдать себя в ее глазах. — Ты же знаешь, папарацци любят все преувеличивать.

— Как раз тут я не вижу какого-то злого умысла от СМИ, — швыряет журнал через всю комнату. — Алиса, — за плечи хватает и слегка встряхивает. — опомнись, дочка. Прекрати с ним всякое общение. Или ты уже забыла, какой ад пережила из-за него, потеряв вашего ребенка?

— Нет, мама, это не так, — сердце кровью обливается, а горькие слезы текут по щекам. Все внутренности горят от нестерпимой боли словно кто-то крутит ими в разные стороны. — Тимур не виноват, что Любочка родилась мертвой.

Алиса, 4 с половиной года назад

— Мисс Задорожная, жду вашу курсовую к четвергу. Успеете?

— Конечно, профессор, — согласно киваю головой немолодой женщине в строгом сером костюме и натянуто улыбаюсь. — Недели мне будет вполне достаточно, — машинально глажу себя по животу.

— Уже оформили академический отпуск?

Впервые за все время учебы Нора Вильямс разговаривает таким милым, дружелюбным голосом. Обычно ее все боятся за строгий нрав, жесткие требования к предмету и излишнюю дотошность. Но зато многие хотят видеть ее своим научным руководителем.

— Через пару дней.

Вместе выходим из кабинета и двигаемся дальше по коридору. Перед нами аж студенты расступаются, как будто идут представители элиты. Точнее один представитель, а я… так, обычная студентка, еще и глубоко беременная.

На меня то и внимания мало обращают, ведь в любой компании я балласт. Лишняя девчонка с пузом.

— Если вам будет совсем тяжело, можете отправить мне курсовую на электронную почту, — пишет на бумажке адрес. Протягивает листочек мне… под недовольные взгляды студентов.