Наблюдая за ним, ощущаю бешеную дрожь во всем теле. Между ног пульсирует.

Боже! Я завожусь от мастурбирующего мужика. Рот наполняется слюной. Грудь ноет. Хочу, до одури хочу почувствовать в себе его член.

Поддаваясь инстинкту, дотрагиваюсь до его руки.

Тимур дёргается, пронзает меня недовольным, презрительными взглядом. Вижу, как колёсики крутятся в его голове. Он явно коварный, дерзкий план задумал.

От этого холодок страха пробегает по позвоночнику. А в следующую секунду он вдавливает свой член мне между грудей.

— Сжимай, сучка!

Орёт так, что уши закладывает.

Послушно снова обхватываю груди руками и пытаюсь отвернуться. Но Тимур хватает меня двумя пальцами за подбородок и возвращает голову в исходное положение.

— Смотри!

Опускаю взгляд ниже. Наблюдая, как его член движется в плену сисек. Тимур сдавленно шипит сквозь стиснутые зубы. И уже через несколько толчков кожу обдает горячей жидкостью.

Сперма оказывается на ключице, подбородке. Даже пару капель на лицо попадает.

— Какая у меня соблазнительная игрушка.

Усмехается. Собирает пальцем с подбородка собственное семя и размазывает по моим губам. Проталкивает его внутрь. Машинально облизываю и сглатываю горячую сперму.

— Пожалуй, я помогу твоему отцу, Алиса, — непринужденным тоном, словно о погоде говорит. — На первое время. Дальше, — хватает за подмышки и резко поднимает на ноги, — уж как-нибудь договоримся.

Отталкивает от себя, так что чуть не падаю на огромную вазу с цветами. Тело огнем горит, словно я на костере святой инквизиции оказалась. Как великая грешница. Как ведьма, ублажившая минуту назад мужика.

— Где здесь ванная? — сдерживаю поток слез от унижения и рваной боли в груди.

— Дальше по коридору, — равнодушно произносит Тимур, затягиваясь сигаретой и выпуская в комнату облако едкого дыма.

Кашляю, махая рукой перед лицом. Всегда ненавидела эту его вредную привычку.

Поднимаю с пола платье и трусики. Прижимаю к груди, стараясь прикрыться. Тимур начинает ржать над моими нелепыми действиями.

— Не нужно строить из себя недотрогу, милая. Лучше приводи себя в порядок и поезжай домой за вещами.

— Зачем?

Непонимающе хлопаю глазами. О чем это он говорит?

— Раз уж ты моя игрушка на месяц, — разъясняет как маленькому ребенку, — то будешь жить в моем доме, Задорожная.

— А не пойти бы тебе нахрен, Тимур Андреевич?!

Упс… Опять мой чертов язык без костей…

Тимур резко подлетает ко мне, рукой хватает за шею, больно сдавливая. Со всей дури впечатывая меня в стену, выбивая весь воздух.

Алиса

— Следи за своим языком, милая! — орет так громко, что уши закладывает. — Иначе я найду ему более достойное применение, — ядовито усмехается, разглядывая мое нагое тело похотливым взглядом.

Напрягаюсь, как струна. Руки трясутся. Одежда падает куда-то к ногам. Не могу двинуться с места. И не только потому, что придавлена к стене мощным телом Тимура. А из-за странного чувства, превратившего меня в статую. Отобравшего волю.

— Пусти меня, Тимур, — цежу сквозь стиснутые губы и пытаюсь выбраться из его стальной хватки на шеи. — Ты мне противен. Ненавижу тебя! Ненавижу!

— Ого, как мы заговорили, — на всю гостиную раздается его гортанный смех. Дьявольский, пугающий. — Минуту назад сиськами терлась об мой член, а теперь вдруг строишь из себя невинного ангелочка, которого опорочили.

— Это все ради отца. Только он…

— Заткнись, Задорожная! Твою мать, заткнись!

Закипает еще сильнее. Злится, подобно дикому зверю. Зеленовато-голубые глаза покрываются чернотой, аж зрачков не видно. Ноздри раздуваются от гнева, а желваки на скулах ходуном ходят.

Хватка на горле усиливается. Становится трудно дышать. Перед глазами черные точки мелькают. По позвоночнику бежит холодок, проникает прямо под кожу.

Вздрагиваю. Жалею, что вообще к нему обратилась. Что пришла в этот чертов отель. Сама бы все решила. Нашла бы деньги на операцию отца.

Не сегодня, так завтра. Огромная сумма налички, покрывающая все расходы.

Уже поздно, Алиса, думать об этом. Ты уже согласилась стать игрушкой для бывшего, так что нужно принять правила игры.