– Я тебя звала, но ты был далеко.

Вместо ответа, он подошел к ближайшему дереву, взял садовый стул и поставил его возле гамака. Затем он сел и закурил сигару.

– Я не хотела, чтобы ты оказался в стороне, - сказала она спустя минуту.

– В стороне от чего?

– От озера, от других.

Он усмехнулся, выпуская клубы дыма. Какое-то время они молчали. Джэнет откинулась в гамаке и радовалась, что в темноте он не мог видеть ее лица. Гораздо легче разговаривать с ним, когда не надо следить за мимикой и голосом одновременно. Вдруг Горрин встал со стула и в раздражении бросил на землю сигару.

– Послушай, - резко сказал он, - что это за бред я слышал о тебе и Дювале?

Джэнет посмотрела на освещенное окно, и ее сердце наполнилось благодарностью к поэту. Он был не прав, но возродил в ней чувство собственного достоинства. И безусловно, Поль Дюваль предвидел возникновение подобного вопроса. Такой вопрос мог задать только уверенный в себе человек, человек, который добивается всего во что бы ни стало. Что же ему ответить...

– Бред?
– спокойно спросила она.

– Да. Конечно это бред. Не думаешь ли ты, будто я готов поверить твоему искреннему желанию выйти за него замуж.

– Почему бы и нет?

– Есть причины. Первая - он мечтатель и пустозвон, а ты ведь такая разумная. Вторая - ты рассчитываешь выйти замуж за меня.

Джэнет приподнялась, опершись на локоть.

– Теперь ты говоришь чепуху, - холодно произнесла она.

– Нет. Я лишь повторяю истину. И ты знаешь ее сама.
– Горрин шагнул еще ближе к гамаку.
– Послушай, Джэнет, ты же умница, но зачем играть с судьбой? Почему ты пытаешься отложить неизбежное? Не ты ли говорила менее года назад, что любишь меня.

– О нет!
– прошептала Джэнет.
– Ты собираешься начать все сначала?

– Да, собираюсь. Ведь я же слышал твое признание. Ты разумный человек и не стала бы бросаться такими серьезными словами. Конечно же ты любила меня. И я любил тебя. И сейчас люблю. Но ты говоришь теперь, что не выйдешь за меня замуж. Почему?

Ты заявляешь, будто на самом деле не любишь меня.

Теперь ты утверждаешь, что я слишком сильный и независимый, чтобы нуждаться в тебе, и поэтому ничего не знаю о любви.

– Нет, я говорила...

– Извини. Было бы глупо ставить мне в вину мое душевное самообладание. Именно благодаря ему я добился всего того, что имею. Да, я - "крутой парень", поэтому не могу упасть перед тобой на колени, как твой поэт, и изливать сладкие речи. Это не мой стиль. И как говорил тебе много раз, именно своей волей я и намерен завоевать тебя. Не заблуждайся, совсем не ревность меня привела к тебе с вопросом об этом глупце Дювале. Случайности могут произойти с любым, но я стараюсь принимать меры предосторожности. Почему Дюваль заявил нам сегодня вечером, что ты дала обещание выйти за него замуж? Это же абсурд. Так не делают.

Джэнет была в раздумьях. Она задала себе вопрос: разве Ричард Горрин в этом не прав? Ответ она нашла в сердце - оно трепетало. Как же она была слепа! Она ощущала удвоенную радость от того, что ее лицо скрывает тень, так как в глазах ее стояли слезы. Ей стало стыдно за себя, за свою женскую слабость, чего раньше никогда не случалось. Сейчас она должна была принять решение, безошибочное. Поэтому, собрав все свое мужество и лукавство, она беззаботным, почти безразличным тоном сказала:

– Но ты забыл, что Поль - поэт. Он все делает не так, как вы.

– Ба! Так что же, это договор?

– Намного больше, - Джэнет выпрямилась, - намного больше. А ты обидел меня. В самом деле, ты обидел меня, мистер Горрин.

Он взглянул на нее, почувствовав, что она говорит серьезно:

– И чему же мне верить? Я не хотел обидеть тебя.

Ты и Дюваль были... вы - как брат и сестра. Ты его прекрасно знаешь. Все это - нелепица какая-то, ты бы никогда не вышла замуж за такого никчемного, такого неприспособленного...

– Мистер Горрин!

Он замолчал.

– Сегодня днем, - спокойно продолжила Джэнет, - я согласилась стать женой Поля Дюваля.

– Я знаю, но...

– Вот и все.

– Так ты дала ему обещание?

– Да.

Он выпрямился и совершенно чужим, не похожим на свой голосом произнес:

– Джэнет, ты шутишь?

Она повернула к нему голову.

– К сожалению, - проговорила она, - ты все еще продолжаешь заблуждаться.

– Заблуждаться? У меня нет такой привычки...

– Есть. Есть, мистер Горрин. В конце концов мне придется тебе объяснять. Да, год назад я признавалась тебе в любви. Не важно почему... да и сейчас я не знаю.