– Я с ней поговорю, Хуан. Обещаю. Хуан нерешительно на него посмотрел:

– Только пусть она не думает, что это я вас попросил!

– Не подумает. Я аккуратно выберу время.

У Роберта были десятки лет опыта, как выбрать время для удара. Это, конечно же, просто. Мири выдурила для своего проекта оценку «Незакончено». А значит, когда она наконец-то его исполнит, к концу следующего семестра, то сделает это по более высоким стандартам. Пока же она моталась по дому, в основном ухаживая за матерью. Элис Гу стала призраком себя прежней. Сталь последних четырех месяцев их знакомства из нее ушла, и эффект был… чарующий. Чаще всего по вечерам Элис и Мири уходили в кухню, задавая работу современной утвари. Невестка держалась отстраненно, но ее улыбка уже не была бессмысленным рефлексом, как часто казалось прежде.

Потом Боб куда-то уехал, а Мири казалась занятой как никогда. Каждый день она приносила Роберту новые сведения о лечении ожогов и реабилитации конечностей. Очень скоро он должен будет этим воспользоваться, чтобы заставить ее внести ясность относительно Хуана… и себя.

Может быть, как раз сегодня подходящий случай. Вскоре после ужина Элис ушла в кабинет на первом этаже. Сегодня никаких «настольных игр» Мири не будет. Это забавно – чуть ли не самое приятное после той страшной ночи в УСД, – но сегодня Роберт, кажется, увидел наконец решение кое-каких задач для «Comms-R-Us», и, работая над ними, позабыл о времени. Когда он вышел подышать, какие-то результаты уже были, может, даже заказчику показать не стыдно. Отличный выдался вечер!

Внизу стукнула дверь. Глаза Роберта были все еще в работе, но уши слышали, как топает Мири вверх по лестнице. Она пробежала по коридору и скрылась у себя в спальне.

Через несколько минут она вышла. Раздался стук в дверь:

– Роберт, привет! Могу я тебе показать, что нашла сегодня?

– Конечно!

Она влетела в комнату и схватила стул.

– Я нашла еще три проекта, которые могут тебе помочь с рукой.

На самом деле состояние левой руки Роберта Гу с медицинской точки зрения лучше всего характеризовалось словом «отсутствие». До середины предплечья рука сгорела полностью. Возле плеча в двух местах на кости остались только полоски мяса. «Протез» Роберта скорее напоминал старомодную гипсовую повязку. Но что интересно – медики не стали рассматривать вариант вообще оттяпать эту хрень и приспособить какое-нибудь современное чудо. Рид Вебер – помощник врача, который теперь всплыл, когда докторам медицинских наук понадобилось кого-то выставить впереди себя, – объяснил ситуацию, хотя такое объяснение докторам могло бы и не понравиться:

– Вы, Роберт, стали жертвой новой отрасли – «перспективной медицины». Понимаете, у нас есть процессоры с управлением моторами всех пяти пальцев и с долговечностью почти как у настоящей руки. Но они малость тяжеловаты, а сенсорную систему хорошей никак не назовешь. С другой стороны, просматриваются явные тенденции в технике регенерации нервов и костей. И хотя никто точно не знает, как это будет – и будет ли вообще, – есть шанс, что года через полтора научатся выращивать нормальные руки из того, что у вас осталось. И доктора боятся, что, если ампутировать ваш обрубок под протез, последующее решение выйдет намного дороже. Поэтому вам пока что выдали решение, которое не впечатлило бы даже вашего дедушку.

Роберт кивал и не жаловался. Каждый день он воспринимал этот мертвый груз на плече как епитимью, напоминание о том, как из-за его глупости едва не погибли люди.

Мири все это в упор не желала видеть. «Перспективную медицину» она отвергала с порога как явный идиотизм. А верила она в собственные медицинские решения.

– Значит, так, Роберт, есть три группы. Одна полностью вырастила обезьянью лапу, другая занимается протезированием конечности целиком, но это несерьезная контора, а третья кое-чего достигла в нейрокодировании. И я не сомневаюсь, что твои друзья из «Comms-R-Us» тебя легко вставят в программу испытаний в качестве морской свинки. Как тебе?

Роберт потрогал пластиковый панцирь на остатках руки.

– Знаешь, я думаю, что подписываться на обезьянью лапку слишком рискованно.

– Да нет, тебе обезьянью лапку не приделают. Обезьянья лапка – это… – Она явно полезла в Гугль. – Роберт! Я тебе не про эти старые сказки, я тебе действительно хочу помочь. И более чем когда-либо. Я у тебя в долгу.

Да, сегодня точно подходящий момент выяснить все и до конца.

– Ты мне ничего не должна.

– Слушай, я сама не помню, но Боб мне рассказал, что он видел. Ты поставил руку на пути расплавленного камня. И держал там. – Ее лицо исказилось от воображаемой боли. – Ты меня спас, Роберт.

– Это да, детка, спас. Но проблему создал я. Это я играл со злом.

Или с чем-то очень странным.

– Ты был в отчаянии. Я знала. Только не представляла, насколько далеко все зайдет. Так что эту неразбериху устроили мы оба.

Самое время встать на колени и просить прощения, но сначала надо было сказать, почему его невозможно простить. А сказать это очень нелегко.

– Мири, ты напортачила, пытаясь исправить. А я… это я подставил твою маму так, что она едва не погибла.

Так. Высказал.

Мири сидела тихо-тихо. А потом опустила глаза и сказала, тоже очень тихо:

– Я знаю.

Они оба замерли.

– Тебе сказал Боб?

– Нет, Элис. – Мири подняла глаза. – И еще сказала, что никак не сообразит, как то, что ты сделал, могло ее подкосить. Все в порядке, Роберт.

Она вдруг заплакала. Роберт и впрямь опустился на колени. Внучка обхватила его за шею, уже ревя навзрыд и вся дрожа. Она колотила его кулаками по спине.

– Мири, прости меня. Я…