– Играешь с огнем, женщина, – сухо просветил меня Шиалл, одарив таким же холодным взглядом, как брат недавно. – У нас не принято убивать без причины, но сегодня ты сумела создать их целых две.

– Это ничего, – сипло огрызнулась я. – Я еще и не такое могу. Уверен, что мы дойдем до места прежним, так сказать, составом? Насколько я поняла, ты все-таки намерен довести меня до вашего… как там его… Кеола. Но будь добр – приложи хоть какое-то усилие, чтобы ваши мучения не оказались напрасными. И напомни брату, что я вам пока еще нужна.

Он, кажется, понял: на секунду задержав взгляд на моем распаренном и откровенно усталом лице, негромко пропел что-то непонятное. Чуть отступил назад, убедился, что ушедший вперед собрат услышал, и едва заметно кивнул.

– Мы пойдем немного медленнее.

– Вот спасибо, – съязвила я, растирая занемевшую шею. – Не прошло и полгода, как до вас начало доходить.

– Но не думай, что твоя жизнь значит слишком много – еще одна такая выходка, и я не стану удерживать брата.

– Хорошо хоть, сам не присоединишься…

Мне в спину немедленно ткнулось острие кинжала и пребольно кольнуло.

– Осторожнее, женщина! – прошипел эльф, одновременно вынуждая меня идти быстрее. – Ты танцуешь на лезвии ножа!

– Да я всю жизнь на нем танцую, так что ничего нового ты мне не сообщил.

– Ш-шар-ра… я не люблю повторять!

– А вот я люблю, когда мне повторяют, – не удержалась я от смешка. – Не всегда, знаешь ли, понимаю с первого раза.

За моей спиной звучно скрипнули зубы, но потом эльф сообразил, что его банально провоцируют, и умолк, решив не доставлять мне такого удовольствия. А спустя пару минут и провокационно колющееся острие убралось от моей спины.

Я слегка воспрянула духом.

Ага, значит, моя усталая персона им все-таки нужна! Иначе не терпели бы они тут мои претензии. Сразу удавили бы, и все. Впрочем, я их не боялась – где-то поблизости неутомимо бродил мой лохматый спутник, который, если и случится что-нибудь по-настоящему страшное, не оставит меня в беде. Хотя бы потому, что на моей шее до сих покачивается его драгоценный амулет, который он точно не захочет отдавать каким-то посторонним эльфам.

Справедливо рассудив, что в качестве компенсации за пережитое унижение мне вполне простительно подразнить ушастых конвоиров, я тихонько замурлыкала себе под нос.

Эльфы на этот раз на провокацию не поддались, поэтому еще через несколько минут, когда мы нагнали Беллри, я с самым невинным видом с ним поравнялось и громко поинтересовалась:

– Эй, остроухий! А куда вы, собственно, меня ведете?

Дружное молчание в ответ.

– Беллри, дорогой, ты что, язык проглотил?

Злое шипение и быстрый взгляд за спину, а потом снова – угнетающая тишина.

– Шиалл, что с твоим братом? Наверное, я слишком тихо говорю? Ясно, сейчас исправлюсь: ЭЙ, БЕЛЛРИ! КУДА МЫ ИДЕМ?!

– Проклятие! – с лютым рыком развернулся оглохший на левое ухо эльф, протягивая ко мне скрюченные пальцы.

Кстати, я не говорила, что у них крайне чувствительные уши? Нет? Ну, видно, запамятовала. Зато гаркнула от души. А завидев зверски перекошенную физиономию остроухого, немедленно просияла и лучезарно улыбнулась.

– О! Оказывается, я тебе действительно нравлюсь! И твоя улыбка… как это неожиданно лестно! Вот уж не думала, что сражу своей красотой настоящего эльфа!

– ТЫ!..

– Шиалл, правда, он – душка?

Кажется, у Беллри все-таки сдали нервы – он ринулся в мою сторону так проворно, что я всерьез заопасалась – врежется на полном ходу в дерево, а нам потом придется его весь остаток ночи по частям отскребать от шершавой коры. Убьется же, дурень. Но пронесло, хвала Двуединому – Шиалл оказался столь же быстр и вовремя перехватил сородича. В последний момент отвел его руку от моей шеи, внушительно тряхнул, взял за грудки и негромко процедил:

– Нет! Беллри, не сейчас!

– Уб-бью… – пролязгал зубами невменяемый эльф, прожигая меня злобным взглядом. Распаренный, взбешенный моими грязными намеками. Если сумеет дотянуться, плакать мне потом горючими слезами – остроухие страсть как не любят насмешек, а я сейчас весьма образно обозвала его ушастым извращенцем, похотливым животным и неразборчивым прелюбодеем, позабывшим про величие своей древней расы и низко опустившимся до простой смертной. Иными словами, оскорбила до глубины души, за что, как принято, заслуживала немедленного умерщвления. Да вот беда: похоже, сереброволосый был гораздо сильнее и старше, он уверенно пресек все его попытки высвободиться. И на время оба оказался так заняты, что даже обо мне позабыли, яростно заспорив на своем певучем языке.