Я не собиралась снова вступать в постоянно повторяющиеся споры, поэтому проигнорировала Кейна и уставилась на своего ребенка. На нашего ребенка.

— Она стала намного больше с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Медсестра усмехнулась:

— Да, поразительно, какие изменения можно увидеть у плода за такой короткий промежуток времени. Даже в Вас — Вы сильно отличаетесь от той, кто восемь недель назад приходила в отделение неотложной помощи.

Я посмотрела на свой округлившийся живот и улыбнулась.

— Да, это безумие, как быстро изменилось мое тело.

Медсестра посмотрела на Кейна.

— Вы заметили изменения в теле Эйдин по мере того, как оно растет?

Кейн переключил свое внимание с монитора, на котором была изображена наша булочка, на милое личико медсестры.

— Что? — спросил он.

Я рассмеялась, когда она повторила свой вопрос.

— О, да, — улыбнулся Кейн. — Я заметил все изменения в ее теле.

Он заметил?

— Например? — спросила я насмешливо.

Кейн ухмыльнулся.

— Твой живот, задница и грудь… увеличились.

Я закатила глаза, а медсестра фыркнула.

— У него хорошие наблюдательные способности.

— Он не упомянул, что мои бедра, ляжки и талия тоже расширились.

Кейн отмахнулся от меня.

— Я не заметил.

Конечно, он этого не сделал, он был слишком занят, постоянно глядя на мои «увеличивающиеся» задницу и грудь.

— Он умен, — усмехнулась медсестра. — Знает, на что обращать внимание, а о чем не говорить.

Кейн подмигнул медсестре, и это заставило ее покраснеть.

Я прищурилась, глядя на Кейна.

— В самом деле? Сначала девушка в приемной, а теперь моя акушерка. Ты что, издеваешься надо мной?

Кейн поднял руки.

— Я ничего не делал.

— Будь уверен, что не сделал. Я отрежу тебе яйца, если ты это сделаешь.

Медсестра широко раскрытыми глазами смотрела то на Кейна, то на меня, поэтому я улыбнулась и использовала слова Кейна против него.

— Это наша прелюдия.

— Круто, — сказала она и нервно улыбнулась, стараясь не смотреть на Кейна.

Она потратила много времени на то, чтобы сделать новые измерения ребенка и давила на определенные участки моего живота, прежде чем измерить плод.

— Итак, давайте все перепроверим. Я записала десять минут четырехмерного движения плюс сердцебиение плода для звука. Ваши измерения говорят о ровно двадцати неделях и одном дне. Ваш вес рассчитан на прибавку в весе полтора два килограмма в неделю, а Ваша кровь и давление идеальны. Как насчет толчков? Получается около десяти пинков в день?

Я кивнула.

— Да, но это буквально небольшое движение или удар, это не длится очень долго. Честно говоря, я их почти не замечаю. Я еще не чувствовала по-настоящему сильного. Мне следует беспокоиться об этом?

— Нет, — прощебетала медсестра. — Дайте ему еще несколько недель, и Вы почувствуете более сильные удары, а также сможете увидеть, как двигается Ваш живот. Это значит, папочка, что Вы сможете хорошо их почувствовать, чтобы тоже ощутить, как двигается Ваш ребенок.

— Не могу дождаться, — тихо прокомментировал Кейн.

Ага.

— Хотите узнать пол вашего ребенка?

Я решительно покачала головой.

— Нет.

— Папочка, Вы согласны в этом вопросе? — спросила медсестра у Кейна.

— Вы можете определить пол ребенка, просто взглянув на экран прямо здесь? — спросил Кейн медсестру и указал на монитор.

Она кивнула.

— Так Вы знаете прямо сейчас?

Она снова кивнула.

— Вы знаете, мальчик это или девочка?

Она засмеялась и снова кивнула.

— Вы собираетесь внести это в досье Эйдин? — спросил он, приподняв бровь.

Медсестра хихикнула:

— Нет, потому что Вы оба не хотите знать… верно?

— Верно, — мгновенно ответила я.

И медсестра, и я посмотрели на Кейна, когда он промолчал.

— Это убивает меня, Куколка. Как ты можешь не хотеть знать? — спросил он меня с болезненным стоном.

Я не могла не улыбнуться, глядя на его измученное лицо.

— Потому что видеть, как ты так мучаешься, приносит мне столько радости.