Шрифт:
Он отпил шампанского.
– За доброту, Мина!
Ей захотелось сказать ему:
– Я не пила пятнадцать лет!
– Не жалейте, – Весело сказал ей Силен. – Вы всегда можете начать!
Мина улыбнулась, он вызывал симпатию черноволосый загорелый испанец. Он был холёным и мужественным, в нём чувствовалась жизненная сила.
Она вновь обратила внимание на его руки. Он болен? Прихоть?
– Вам интересны мои руки? – Лукаво спросил её Силен Верано.
И весело добавил:
– Только они вас и заинтересовали.
Он был обаятелен. Мина ощутила себя живой – живым человеком. Она уже и забыла как это… симпатия.
– Вы сказали; Алекс Верано – моя мать, а вы? Кузен?
– Кузен. Я ваш кузен, Мина.
Его глаза наполнились теплом.
– Я вас помню – детьми мы играли вместе…
Выражение его зелёных глаз изменилось, стало волчьим.
– А потом эта… Алекс, потеряла вас – в торговом центре…
Ярость в его голосе.
– Она оставила вас одну – пошла в примерочную, мерить платье…
В голосе Силена Верано зазвучала ненависть.
– Когда она вернулась, ей сказали, что вас увели мужчина и женщина.
Он посмотрел на бокал в своей руке.
– Я ненавижу вашу мать, Мина. Я ненавижу её за то, что она вас потеряла, потеряла…
Усмешка.
Он посмотрел на неё.
– «Шепчет ветер среди ночи
Малому цветку:
«Век твой краткий всё короче,
Ты уснёшь в снегу».
Ветер зреет и крепчает:
«Сгинешь в свой черёд!»
А цветок не отвечает,
А цветок цветёт» 3
Глава 2
– Я была цветком?
Мина заглянула Силену в глаза.
– Да.
Он сказал это слово без восклицательного знака, но в его голосе прозвучало «да!».
Она почувствовала что-то – тревожащую запутанность этого мира…
– Почему ты прожила в монастыре пятнадцать лет?!
Мина подумала, как быстро ты перешёл на «ты»!
Они посмотрели друг другу в глаза.
3
Йонас Стрелкунас
– Ни почему, не было причины.
Он удивился, мужчина с именем демона сатира.
– Разве так бывает?
Он словно озвучил свои мысли, Силен.
– Силен, – Подумала Мина. – Красивое имя!
Она вспомнила «Селен – хрупкий блестящий на изломе неметалл чёрного цвета»…
– Бывает, – Сказала Силену, Мина. – В этом мире бывает всё!
– Не все трагедии ведут в монастырь?
Он посмотрел на неё с симпатией, грустными глазами.
– В монастырь, Силен, ведёт отсутствие трагедий!
Он удивился – в его глазах вспыхнуло удивление.
– Ты назвала меня по имени, а я думал, не назовёшь!
– Ты сказал мне «ты»…
Мина заглянула ему в глаза.
– Я уже и забыла, как это прекрасно, быть с кем-то на «ты»!
Силен посмотрел на неё очень внимательно.
– «Прекрасно»?
– А ты не замечал? Не замечаешь?
Он был одет в чёрное, во всё чёрное.
– Ты так говоришь, словно жизнь удивительна! – Сказал ей, он.
– Я думаю, что всё-таки, да!
Силен задумчиво усмехнулся.
– Ты никого не называешь на «ты» в монастыре?
– Никого.
– Почему?
Мина печально улыбнулась.
– Мы там не друзья. Мы там… служим!
– Кому? Богу?
– Жизни.
– «Жизни»? – Удивился он.
– Которую у нас получилось прожить…
Усмешка на её нежно алых губах.
– Уж как получилось!
Силен поставил бокал на столик – кожа его перчаток заскрипела, – чёрная, лоснящаяся, кожа.
– Ты спрашивала, почему меня так назвали – Силен… Однажды царю Мидасу, после больших усилий, удалось поймать в лесу мудрого Силена, спутника Диониса. Царь спросил его, в чём высшее счастье человека. Демон упорно отмалчивался, наконец, дико расхохотался и ответил:
– Злополучный, однодневный род, дети Случая и Нужды! Зачем заставляешь ты меня сказать то, чего самое лучшее для тебя не слышать? Высшее счастье тебе совершенно недоступно: не родиться, не быть вовсе, быть ничем. Второе же, что тебе остается, – скоро умереть.
– Dalla Cenere, Il Buio 4 …
Она заглянула ему в глаза.
– Одна из сестёр Шамординской обители за невольный проступок получила от настоятельницы строгий выговор. Сестра попыталась было объяснить причину своей повинности, но разгневанная начальница не хотела ничего слушать и тут же при всех пригрозила поставить её на поклоны. Больно и обидно стало шамординской насельнице. Однако она подавила в себе самолюбие, замолчала и смиренно попросила прощения у настоятельницы.
4
Из Пепла, Тьма…