Сжимая сотовый в ладони, я откинулась на спинку кресла, поморщилась от боли, о которой на время забыла, подняла взгляд на экран и увидела Годзиллу.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке.

Мне нравился этот фильм.

Не успела я опомниться, как уже ела попкорн и неотрывно вглядывалась в каждый кадр. Воспоминания о брате, о школе, об Уилле Грэйсоне и сегодняшнем уроке литературы развеялись.

Потому что «Годзилла» была великолепна.

А от «Лолиты» только голова болела.

– Уилл? – Встав на четвереньки и ощупывая каменный пол, я чувствовала грязь под ладонями.

Куда он меня привел?

Я моргнула, стараясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, затем дотронулась до лица. Черт, где мои очки?

Дерьмо.

Без них или контактных линз, которые иногда использовала, видела я сносно, но только не в темноте. Когда поднялась на ноги, неровные камни впились в подошвы обуви. Обернувшись, я заправила волосы за ухо. Не было видно малейшего проблеска, ни света луны, ни ламп. Ничего.

Я сопротивлялась, вырывалась, дралась. Следующее, что помнила, – мы прошли через дверь, спустились по лестнице, свернули за угол, и внезапно стало темно.

Уилл, бог мой. Прошли годы после его освобождения из тюрьмы. Почему он столько ждал?

Вдохнув холодный воздух, я ощутила запах сырой земли. И снова повернулась.

Уилл изменился. Он одновременно выглядел так же, как раньше, но и совершенно иначе.

Его глаза…

Он позволит, чтобы со мной что-то случилось?

– Говорил же, что не вру, – произнес кто-то, отчего я насторожилась.

Похоже, это был Тэйлор Динеску, но я по-прежнему никого и ничего не видела.

– Я и так понял, что ты не врешь, – ответил другой мужчина сбоку от меня. – Девушки пахнут по-другому. Ее запах ощущался по всему дому, когда мы вошли.

Я развернулась в том направлении, откуда прозвучал голос, но в тот же момент слева донесся третий:

– По мне, так пусть бежит, – с издевкой заявил парень. – Все равно она там умрет.

Тяжело дыша, повернувшись к нему, я выставила руки вперед. Где они?

Черт, где они?!

– Упустим возможность познакомиться с ней поближе, Рори? – спросил второй незнакомец. – Брось. Мне скучно. Лично я буду рад, если она останется. Разве тебе не скучно?

– Нет, – строгим тоном ответил Рори. – Меня устраивает нынешнее положение дел.

Со всех сторон послышался смех. Тэйлор шутливо бросил:

– У тебя здесь, возможно, есть все, что нужно, приятель, а вот мне определенно кое-чего не хватает.

– Где мои очки? – закричала я. – Включите гребаный свет!

– Как пожелаешь, – отозвался кто-то. Точно не Тэйлор, Рори или Уилл. – Вот.

В нескольких метрах от меня вдруг вспыхнул огонек. Я несколько раз моргнула, привыкая к свету, пока темная фигура разжигала свечу. Я заметила кирпичные стены. Стоявший передо мной человек что-то протянул.

Отпрянув назад, я судорожно вздохнула, но потом заметила в его руке свои очки и выхватила их.

– Отвали, – сказала я, шагнув назад.

– Расслабься, детка, – проворковал он. – Мы просто боялись, что ты их разобьешь. Не хотелось бы, чтобы ты все это пропустила.

Откуда-то донесся сдавленный смешок. Я надела очки, смотря по сторонам.

Низкий потолок, обитый деревом, с которого капала и стекала по стенам вода. Помещение было заставлено деревянными бочками и пустыми винными стеллажами выше меня. За моей спиной виднелась лестница, ведущая к двери в потолке. В углу пыхтела печка. Мы находились в подвале. И в таком доме он мог быть не один.

Мой взгляд остановился на двери.

– Мика. – Парень, вернувший мои очки, снова подошел и подал мне руку. – Моро.

Быстро попятившись, я подняла глаза и взглянула на него.

Мика Моро? Я посмотрела на растрепанные черные волосы, прикрывавшие шею и уши, пронзительные голубые глаза, ямочку на левой щеке, появившуюся, когда он улыбнулся. Похоже, ему немного за двадцать.

Моро, Моро…

– Родственник Сталинца Моро? – уточнила я, не в силах отдышаться.

Это его отец?

Парень лишь натянуто улыбнулся, пожав плечами.

Черт. Насколько плохо должен вести себя сын, чтобы даже закоренелый преступник не вытерпел этого?