И оно пошло!

Это какими же возможностями нужно обладать, чтобы делать такое в одиночку? Лука представлял себе процесс и насколько тот сложен, там одних наблюдателей нужно с десяток, чтобы отслеживать огромный спектр процессов, начиная с работы аппаратуры и заканчивая точностью пристыковки деталей. Представил и охренел.

Кстати, вот та новая деталь… Лука вертел головой, примеряя и то, и другое. Кажется, она пойдёт сюда… И тогда что будет? Тогда у этого угла будет такая форма. А это значит, значит…

А потом он понял.

Сердце забилось как бешеное.

Всё это время Лука ждал, что местные построят что-то необычное, совсем не похожее на человеческие объекты. Их корабль, на котором местные отправили студентов и курсантов прочь, пусть не кардинально, но всё же отличался от земных. И теперь Лука смотрел и постоянно сравнивал постройку с кораблём, на котором их отправили восвояси в прошлый раз.

Но если представить, что это земная стройка… взглянуть вот так… Лука создал проекцию и повернул изображение под углом, под которым камеры корабля стройку не видели.

Потом вскочил и побежал к Фамилькину.

Того в своей комнате не оказалось. Лука уже опомнился и дальше пошёл спокойно. Сердце, правда, колотилось всё так же сильно. В глазах то и дело мелькал знакомый туман красной ярости. Ярость требовала перейти на бег, требовала ломать и крушить, действовать, и Луке было непросто удержать эту ярость в себе.

Однажды кое-кто сказал ему: «Ты всегда будешь солдафоном, который не умеет держать себя в руках. И детей своих ничему другому научить не сможешь».

В то время это его не задело. Мало ли что она болтала. Ещё слушать какую-то капризную девку с дурными склонностями, которая убивает свою жизнь чем попало.

А потом эти слова часто всплывали у Луки в голове. Когда по возвращению ему пришлось общаться с сильными мира сего и там, хочешь, не хочешь, держать себя в руках. В некоторых случаях повышение голоса приравнивалось к самоубийству.

Наверное, только тогда Лука научился сдерживаться. И сейчас, когда он шёл по коридору, вряд ли бы кто сказал по его внешнему виду, что Лука ужасно нервничает.

Фамилькин разговаривал с капитаном. Лука остановился у входа и стал просто смотреть. Один взгляд вскользь — и Фамилькин заканчивает беседу и спешит на выход.

— Пошли. — Говорит, проходя мимо.

И они неторопливо идут к нему в кабинет. Фамилькин ещё умудряется раскланиваться по пути, здороваться и перекидываться какими-то фразами.

Зато в кабинете, едва дверь закрылась, он оборачивается быстро, как змея.

— Ну?

Это надо было показывать.

Лука не очень дружил с графическими редакторами, но сводить объекты умел. Генри перед какой-то конференцией научил. Поэтому сейчас это не заняло много времени. Лука достал из корабельной библиотеки нужное изображение и наложил на снимок стройки, сделанный под углом.

Все совпадающие линии загорелись и замигали.

Фамилькин выругался. И было от чего.

— Они строят боевой крейсер?

— Как видите.

Лука не хотел говорить сквозь зубы, но иначе не вышло.

— Но как? — Фамилькин посмотрел так, будто у Луки были все на свете ответы.

— Вот так. Берут и строят.

— Но почему они не хотят разговаривать?

И снова вопль вопиющего в пустыне.

— Возможно, потому что они много раз неоднозначно сообщали, что не нужно к ним лезть. Но вы почему-то считаете, что они передумают. Хотя, думаю, причина вашей настырности в другом.

Фамилькин покосился на него. Оставил это заявление без комментариев, вместо этого снова выругался и сел за стол. Обхватил голову руками.

— Думаешь, они будут стрелять? Когда закончат строительство? — Спросил Фамилькин.

— Вы сомневаетесь? — У Луки глаза на лоб полезли. — Конечно, будут. Более того, я думаю, что до сих пор мы живы только потому, что они нас этим строительством предупреждают. Валите, пока целы. И не возвращайтесь. Иногда лучше не возвращаться!

Тот снова вскочил.

Лука без приглашения сел в кресло и задумался. У него, собственно, был лишь один вариант — валить отсюда как можно быстрей. Фамилькин не станет рисковать своей шкурой и тоже к этому решению сейчас придёт.

Только одно но.

Там, на поверхности, остались девчонки.

— Если вы сейчас думаете, как половчее бежать, то напоминаю, что девчонки внизу. И вам не стоит без них улетать.

Это он так мягко сказал. Угрожать смысла не было, Фамилькин прекрасно понял подтекст.

— Говоришь, дочка Демельцева? Того самого?