— Значит, не жалко? — подал голос тот, кто молчал и потягивал натуральный сок из подобия персиков.

Очень дорогое удовольствие. Мне не по карману. И осуждения от этого буржуя я слышать не желала. Это был ворг с чешуйками темно зеленого цвета и такими же волосами. Красивый разрез глаз и приподнятые уголки губ привлекали внимание к нему. Очень красивый мужчина.

— А вам не жалко тех фруктов, которые погибли ради вашего удовольствия? Чем отличается ваш стакан сока и моя шуба, если катарун не смог упасть в землю и дать жизнь новому дереву?

— На стакан сока ушло меньше плодов? — усмехнулся ворг, которого слушали коллеги, и смерил взглядом стакан. — Думаю, не больше трех.

— Разве? Это будет единственный стакан сока, который вы выпьете за вашу долгую жизнь? Моя шуба прослужила мне семь лет, и если бы я не умерла, то и дальше бы ее носила, наплевав на моду. К тому же, кроме шуб у нас были и более доступные вещи. Ради них никто не умирал. Правда, они были не столь долговечные. При правильном уходе шубу могли и дочерям передать. Да и не на каждый мороз она нужна была. Только на сильный и сухой, когда не выпадают осадки.

— С соком вы правы, он постоянно его пьет и сгубил не один десяток садов бедных деревьев, — поддержал меня сосед провокатора. — Расскажите о вашей природе. Бронка показала тату. Таких цветов мы еще не видели.

— Да плевать на эти цветы, скажите, чем вы питались? — оборвала его девушка, отмахнувшись от задавшего вопрос.

Может, она была выше по званию, а может, просто являлась признанным лидером в их коллективе. Хотя, вопрос ее был интересный. Как говорят, с двойным дном.

— Едой. Натуральной, той что выросла в специальных хозяйствах, на полях, и если это относится к мясу, то на фермах. Уж точно не вашими витаминами из капсул и брикетами. Даже те, кто не работал и жил на пособие от государства, мог себе свежий хлеб, крупы из зерновых культур, молоко и мясо птицы. Не самая вкусная жизнь, но на сезонные овощи денег хватало всем. А те, у кого была своя земля, сами их выращивали.

— Как? — спросил все тот же ворг, любитель сока.

— Из семян. Заботясь, поливая, ухаживая. Специи и овощи со своих грядок, фрукты с деревьев из сада. Я не буду перечислять по названиям все, что выращивала моя бабушка или мама покупала у соседок. Слишком долго буду объяснять и искать сравнение. Промт не рассчитан на такой объем информации из баз данных прошлого. Это была моя реальность. Привычная и давно утерянная. Вергенов, прибывших в мой мир, слишком много. Мы не смогли бы прокормить всех, тем более на одной единственной планете.

— Но вы жили меньше нас, я проверила, отыскав в архивах отчет изначальной проверки прибывшей команды, — заметила Бронка.

— Да, меньше. Но мы понятия не имели, что можно продлить свою жизнь, купив новое тело. Это было из области фантастики.

— Но вы же купили, — заметил все тот же ворг.

— Не я. Мой муж пожелал этого, потому что очень меня любил. Он верил в нашу науку и мечтал продлить для меня жизнь.

— Вы расскажите, как так вышло, что вы тут одна? — продолжил доставать меня мужчина со стаканом сока.

Если бы он приказал, то я бы не стала отвечать, а указала ему на нетактичность. Но он попросил вкрадчивым голосом:

— Если вам не причиняет это душевной боли, конечно.

— Уже нет. Привыкаешь к мыслям и о скорой кончине, и к жизни сейчас, после воскрешения. Я была готова к смерти. Да, боялась ее, не хотела уходить вот так, прожив даже меньше половины стандартной человеческой жизни. Сожалела, что не останется после меня детей. Вообще никого с моей кровью не останется на свете. Но я же не одна такая на всем свете. Иногда и дети умирают, а родители продолжают жить в горе. Чем я лучше их?

— И поэтому ваш муж заморозил ваше тело, убедив и вас не сдаваться? Именно так он верил в вашу науку?

— Он был очень добрым со мной человеком, — улыбнулась я, опустив взгляд на свой стакан с водой. — Крепко стоял на ногах, у него было свое прибыльное дело. Как, впрочем, и у меня.

— Он тебя любил? Так ведь?

— Очень любил. Надеялся, что мы вернемся к жизни в новых телах вместе, когда ученые найдут способ вернуть меня и мои воспоминания в полном объеме. Его должны были воскресить только тогда, и никак не раньше.

— Но он не здесь, не с вами, я прав?

— После моей смерти супруг встретил хорошую женщину и полюбил ее, как когда-то меня. У них появились дети, потом внуки. Вычеркнуть их из своей жизни ради той, с чьей потерей смирился и без кого жить уже привык, он не смог. Я бы сама его не поняла и не поддержала, если бы он так поступил. Семья — это святое в моем понимании. Ее нельзя бросать.

— И вам не обидно, что у него была вторая любимая супруга? — спросил парень с гребнем.

Охрипший голос парня дал понять, что его задел мой рассказ.