– Ничего, увидимся с ней в отеле. Слушай, а парень с ней в одном номере?

– Откуда я знаю? Он только нынче утром появился. Но надо полагать…

– Ну, если она замужняя, должна жить отдельно. Иначе риск большой.

– Слушай, а может, она вдова? Потому и ходит в черном?

– Ну, значит она ханжа и сука. Носит траур и трахается с мальчишкой. Впрочем, траур можно носить и по отцу с матерью, хотя это нынче не модно. Олег, мы тут с тобой обедаем, а Вавочка?

– Ну, она тоже голодная не сидит.

– У нее уже есть там знакомые?

– Конечно, – ласково улыбнулся Олег Васильевич.

– Тогда знаешь что… Ты пока не говори Вавочке, что выиграл пари, а торт я тебе куплю. Не хочу пока никаких разговоров об этом, понимаешь?

– Согласен, – засмеялся Олег. – Но торт – это не обязательно.

– Обязательно! Там в номерах холодильники есть?

– В мини-баре.

– Вот и отлично. Поставим туда тортик и будем тайком его жрать и запивать текилой, я купил две бутылки в дьюти-фри.

И оба расхохотались как мальчишки.

После обеда они еще пошлялись по городу и пошли за чемоданом.

Войдя в меховой магазин, они сразу увидели Лали. Она стояла перед зеркалом в меховой жакетке, а юный любовник на диванчике пил кофе с ликером.

У Родиона екнуло сердце.

– Вам очень идет! – сказал он женщине.

– Спасибо! – рассеянно ответила она, занятая собственным отражением.

– Да, в самом деле, необыкновенно идет, – подтвердил Олег.

– О, мы, кажется, в одном отеле живем… – улыбнулась женщина. – А ваша жена тоже здесь?

– Нет, моей жене мы уже купили здесь шубу. Вот друг прилетел, мы тут оставили чемодан… Кстати, позвольте представиться, Олег… Родион, иди сюда…

Родион, уже с чемоданом, подошел.

– А это мой друг Родион.

Она посмотрела на него, потом слегка нахмурилась, словно что-то припоминая…

– А мы не встречались раньше? Хотя нет… я, видимо, ошиблась…

– Вы безусловно ошиблись, я бы никогда не мог забыть столь потрясающе красивую женщину.

– Лали! – она протянула руку.

Он поцеловал ее.

– Лали, можно тебя на минутку! – подошел молодой человек.

– Да, милый…

Он что-то зашептал ей на ухо. Она рассмеялась, но кивнула.

– Так вы считаете, мне эта штука идет? – кокетливо спросила она.

– О да! – хором воскликнули друзья. Впрочем, абсолютно искренне.

– Спасибо, пожалуй, я ее куплю, очень уж недорого. – И она обратилась к хозяину на прекрасном немецком языке. Оба говорили быстро. Олег совсем не знал немецкого, а Родион знал, но плохо.

– Господа, вы на чем собираетесь ехать в отель? – вдруг спросила Лали.

– На такси.

– А у нас тут машина, можем подвезти вас или хотя бы ваш чемодан, если вы хотите еще погулять.

– Спасибо вам огромное, мы уже вполне нагулялись.

– А вы не купили жакетку? – спросил вдруг Олег.

– Пока нет, у меня с собой нет наличных, а хозяин просил большую часть заплатить наличными.

– От налогов скрывается, понятно, – засмеялся Олег.

– Я еще просила перешить пуговицы, они чересчур блестят, а я этого не люблю.

Олег краем глаза смотрел на молодого человека. Тот только посмеивался. Кажется, его позиции очень крепки, он уверен в себе. А зря… Если Родька чего-то по-настоящему хочет, он всегда добивается своего. Потому-то я и не стал с ним держать пари.

1987 год. Деревня Половинка

Мороз стоял лютый, а в доме у бабушки было тепло, пахло чем-то вкусным, родным.

– Ох, Евушка, как исхудала-то вся, прозрачная совсем. Ничего, я за каникулы-то тебя откормлю. Что ты там в Москве-то кушаешь?

– Да что придется, бабуль… Ох, как вкусно!

– Ешь, ешь, девонька.

Когда внучка наконец наелась, старуха спросила:

– Ну, а что мать-то твоя непутевая?

– Бабусь, она замуж вышла…

– Давно это?

– Да уж год…

– А что за мужик-то?

– Да он ничего, хороший…

– Не пьяница?

– Нет, он совсем не пьет.

– Как это? – удивилась бабушка.

– Не знаю, – засмеялась Ева, – не пьет и все.

Ева хотела сказать бабушке, что мать с новым мужем три месяца назад уехала в Израиль, но, собственно, в Израиль они не собирались. Прямо из Вены поехали в Италию, где до сих пор дожидаются разрешения на въезд в Америку. Но ей не хотелось, чтобы бабка знала, что Ева осталась в Москве совсем одна.