— Ну, разумеется. Я обязательно еще позвоню. После завтра, когда Иван Олегович выйдет из больницы! Ну, что я тебе говорила? — Лиля с торжеством повернулась к Миле. — Он что-то не то сожрал, попал в больницу и решил на этом сыграть, идиот!

— А какая скотина! И рыбку съесть и на кресло сесть!

— Ты вот, Милка, сразу поддалась на эту уловку… Думаю, мама там в сговоре.

— Нет, она меня ненавидела, Она хотела, чтобы Ванечка женился на чистой девушке! Такой, чтобы простынкой наутро махать…

— Да ладно…

— Честное слово! Сама слышала!

— Значит, звонила тебе скорее всего какая-нибудь незнакомка из больницы, которой он запудрил мозги. Мол, у него великая любовь, а ты, мерзавка, довела его до самоубийства… Кто знает, что он сожрал, несвежие суши или пачку-другую снотворного. Мог и кого-то из персонала разжалобить… Фу!

— Да уж! Не зря я его выгнала… Вот тварь! Мужик называется. Кстати, это очень женский способ свести счеты с жизнью.

— Да, мужики или стреляются, или, на худой конец вешаются. Так что успокойся, подруга. Все путем. Жив твой Ванька, но без тебя ему, похоже, хреновато.

— А мне плевать! Ненавижу! Манипулятор чертов! Да еще с такой мамашей… Видишь ли, это сокровище достойно только чистой невинной девушки. Воображаю, сколько он таких девушек перепортил, козел! Лилька, пошли в «Полосу», мне напиться надо.

— Мил, время первый час!

— Правда? Обалдеть… У тебя есть выпивка?

— Дома есть, но мне завтра на работу. И вообще, с какой радости напиваться?

— Тоже верно. Из-за такого дерьма не стоит. А ведь небось ждет, что я ночью кинусь к нему в больницу, буду прорываться через все кордоны, рыдать у него на груди, а утром увезу к себе и буду в слезах умиления его выхаживать… Нет, ты скажи, они все, что ли козлы?

— Все. Минус один.

— Ахметшин, конечно, не козел?

— Нет, он тигр, но это куда опаснее.

— Ох, Лилька, опять?

— Да, да, да! Умираю от любви! Аж в горле давит.

— Ты матери-то призналась?

— Да.

— А она что?

— Сказала: если любовь, кидайся с головой в этот омут, только не сломай шею. Примерно так.

— А он где?

— Уехал куда-то по своим делам. Вернется на той неделе.

— Лиль, оставайся у меня ночевать, а я тебя утром довезу до работы.

— Мил, ну мне ж переодеться надо…

— Утром переоденешься, тебе же к одиннадцати, все успеешь. А мы сейчас чайку попьем, поговорим про татаро-монгольское иго…

— Только если не станем говорить про Ваньку. Противно.

— Да о чем там говорить? Он просто еще раз расписался в своем говнячестве. Лиль, а как надо наверное презирать бабу, чтобы попытаться ей впарить такую дешевую туфту?

— Да, подруга…

— Он что ж, думал…

— Мил, ты обещала!

— Все, молчу! Если еще раз упомяну о нем, то ты, пожалуйста, поработай шестикрылым Серафимом.

— Вырвать грешный твой язык, что ли?

— Именно! Кстати я тут в твое отсутствие кое-что придумала.

— Насчет чего?

— Насчет тебя.

— Интересно!

— Слушай, если ты собираешься со своим Чингисханом продолжать играть в дурочку с девичьей фамилией Удалова, то в следующий раз, когда он захочет подвезти тебя до дома, соглашайся. Пусть подвозит ко мне. Я дам тебе ключи.

— Но я же ляпнула, что живу на Юго-Западе…

— Ничего. Он приедет, спросит, как дела, а ты расскажи горестную историю, как тебя залили соседи, пришлось начать ремонт и ты перебралась в квартиру подруги. Поэтому врать тебе придется все-таки меньше…

— А сколько будет длится этот ремонт?

— О! Можно подумать ты не в курсе, что ремонт может длиться годами. А если ты живешь у подруги, то для утех он должен будет вести тебя к себе. Ты ведь не откажешься?

— Откажусь! — твердо заявила Лиля.

— Почему это?

— Пусть он добивается меня.

— Ишь чего захотела!

— У таких мужиков как он, препятствие только разжигает страсть. Я это уже видела.

— Ты решила женить его?

— Нет, но я не желаю стать для него легкой добычей.

— А вдруг он надорвался на истории с твоей матерью и больше не захочет долгой канители?

— Тогда и мне ничего не нужно! Он со мной переспал, исчез черт знает на сколько лет, а потом даже не узнал! Нет уж. Я хочу ему запомниться!

— А выдержишь?

— Постараюсь, — дрожащим голосом сказала Лиля.

— Надолго ли твоих стараний хватит… Он небось не дурак… Знаешь, эта позиция срабатывает, когда ты мужика не любишь и не хочешь, они это чувствуют, и начинают подарки метать, на уши становиться, а если чувствуют, что ты вся таешь, но не даешь, думают — она хочет меня женить и корчит из себя недотрогу. А уж если он тебя вспомнит…