— Вкупе!

— Лилёнок! — огорчилась Полина Сергеевна. — Ну, работа, я понимаю, а с ним что?

Лиля быстро ввела мать в курс дела.

— Ерунда, перемелется, будет мука#, а не му#ка! А если он такой кретин, что бросил мою девочку, ему же хуже. А тебе лучше! Зачем тебе чужой трудный ребенок? Роди своего.

— Мам, а если у меня притупленный материнский инстинкт? Бывает же такое?

— О, разумеется! Но тогда все вообще к лучшему! Ты не смогла бы справиться с такой норовистой девочкой. Знаешь, Лилёнок, за мной приедет машина, там целая сумка шмотья для тебя. Надеюсь, понравится.

— Мамочка, откуда?

— А я летала на два дня к Миронычу в Рим. И накупила горы тряпок, тебе и себе. И вот что я скажу, дорогой мой любимый Лилёнок: живи и радуйся! Ты еще молода, здорова, хороша собой, у тебя есть работа, крыша над головой, так что чуток пострадать из-за мужика не страшно. А углубляться в страдания просто нет смысла, радуйся жизни!

— Я попробую, мамочка.

Как ни странно, после разговора с матерью стало легче.

— Лиль, завтра в час дня тебя ждет Вова, — сообщила ей Марина.

— А что случилось? — встревожилась Лиля.

— Да он там нарыл какого-то автора нового и почему-то решил, что им должна заниматься ты.

— Гламур?

— Да нет, кажется, жесть.

— Уже легче. Хуже гламура для нашего брата еще ничего не придумали. Новый автор или перекупленный?

— Да новый вроде. Впрочем, я не вгрызалась в вопрос. Не до того сейчас.

— Ладно. Поживем-увидим.

Ровно в час дня Лиля вошла в приемную.

— Привет, Нелли! Мне на час назначено.

— Ага, — ответила секретарша, — проходи.

— Здравствуйте, Владимир Эдуардович!

— Привет, заходи, садись. Как дела?

— Идут.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо, Владимир Эдуардович, мне сказали, что новый автор…

— Да-да, вот только он опаздывает. В пробку попал. Непривычно ему по Москве ездить.

— Он из провинции?

— Да нет, из эмигрантов. Книжка — не оторваться. Грамотно пропиарить — бестселлер будет точно. Это такой авантюрно-автобиографический роман. Мужик с невероятной судьбой, начинал там официантом, добился больших успехов, денег и решил написать книгу. Это, конечно, не Лев Толстой, но Лев Толстой в наше время продается куда хуже Донцовой.

— То есть, он ближе к Донцовой, чем к Толстому?

— Да нет, он ближе к Джеку Лондону.

— Тогда здорово.

Позвонила секретарша, что новый автор прибыл.

— Пусть войдет!

Кабинет был огромный. Лиля оглянулась и застыла в изумлении — в дверях появился… Ринат Ахметшин. Лиля мгновенно узнала его, хотя он здорово изменился. Она онемела.

Владимир Эдуардович вскочил ему навстречу.

— Привет, Ринат! Заходи, заходи, садись, чай, кофе?

— Благодарю. Не стоит. — Он окинул взглядом Лилю, вполне мужским, оценивающим, но явно не узнал ее. Стало немного легче.

Он сел как раз напротив нее.

— Вот, Ринат, познакомься, это твой пиар-менеджер Лиля Орешникова. Лиль, а это Ринат Юнусович Ахметшин.

— Бога ради, без отчества, — улыбнулся он ей сногсшибательной улыбкой. — Просто Ринат.

Он не узнает меня, облегчение боролось с обидой. И хорошо. И не надо!

В этот момент вбежал коммерческий директор.

— Ради Бога, простите, но у нас тут в некотором роде ЧП, Вова, ты нужен буквально на десять минут.

Владимир Эдуардович отошел с ним в сторонку, они пошептались, и он сказал извиняющимся тоном:

— Ринат, прости, я должен отлучиться, минут на десять — пятнадцать максимум. Ты не обидишься?

— Да нет, мы тут с Лилей пока познакомимся, нам же работать вместе, если я правильно понимаю?

— Вот и отлично! А хотите коньяку? Лиль, скажи Нельке, она подаст.

И они с коммерческим директором умчались.

— Как насчет коньяку? — спросила Лиля, с трудом выговаривая слова.

— Благодарю, но я не пью спиртного.

— О! А еще вы вегетарианец или сыроед?

— Ни то, ни другое, — как-то плотоядно улыбнулся он. — Просто я был когда-то каскадером, а в этой профессии одна рюмка может стоить жизни, причем не только тебе, но и кому-то еще. Так что нет потребности. Кофе и чай тут наверно поганые. А вот минеральной воды я бы выпил.

— Минутку. Нелли, можно минералки?

— С газом или без?

— Вам с газом?

— Да, и со льдом.

Он говорил, как человек привыкший отдавать четкие указания. Или приказания.

Чтобы не сидеть как дура, Лиля решила взять инициативу на себя. Обо всем подумаю вечером, сейчас это только работа.

— Скажите, Ринат, что заставило вас взяться за книгу и чего вы хотите на этом пути? Стать профессиональным писателем?

— Не думал пока. А написал я ее за три месяца, пока сидел в норвежской тюрьме, — невозмутимо ответил он. — Делать нечего было, условия вполне недурные, вот я и решил…