Шрифт:
Самая лучшая.
– Ага, нашли. Ладно хоть у одного из этих идиотов на втором телефоне GPS работал.
– Они живы?
– Живы, Тео. Здоровы как быки. Можешь за них не переживать.
– Слава Богу! А то я бы себе не простила, если бы с ними что-то случилось плохое.
– А ты-то здесь причём?
– Ну как же? – тяжело сглатывает Колючка. – Это ведь всё из-за моего бывшего мужа случилось.
– Не придумывай. Ты не виновата, что он такой урод.
Теона прижимается ко мне, а Ник удобно устраивается у мамы на коленях.
– Ну что? Домой?
– Да, – кивает она. – Домой.
Домой мы, конечно, сегодня толком не попадаем. Разве что переодеться заскакиваем. Затем едем в больницу. Отец Тео окончательно пришёл в себя и уже в открытую быкует на мед персонал.
Нам тоже прилетает, когда мы заходим в палату.
– Наконец-то! Вы, что, позвонить не могли?! У меня чуть сердце не остановилось!
– Папочка, я тебя так люблю!
Колючка бросается к нему на кровать и обнимает. Никита остаётся у меня на руках и машет деду.
– Дида!
– Привет, мой карапуз! Деда пока не может тебя взять на ручки. Подожди чуть-чуть пока я поправлюсь.
– Да. Тебе нужно поправляться, папуль, – кивает Теона, не прекращая его обнимать. – Завтра тебя переведут в обычную платную палату, и мы будем каждый день к тебе приходить. Бульон будем носить. Вкусныыый! И всякие разные вкусняшки.
– Так, а ну-ка прекращай, мне же больно! Теона!
– Ну простиии! Я за тебя так испугалась!
Колючка шмыгает носом, а через секунду начинает рыдать на всю палату.
– Ты чего ревёшь?!
– Да потому что испугалась! Не надо было ночью уезжать от тебя. О себе только думала. А ты в итоге чуть не погиб из-за меня!
Он притягивает её неповреждённой рукой к себе и целует в мокрые щёки.
– Дочь, успокойся, я ни в чём тебя не виню. Вы с Никитой для меня жизнь, понимаешь? Я бы её за вас отдал. Очень вас люблю.
– И мы тебя, папочка.
– Поэтому немедленно вытирай слёзы и рассказывайте давайте, что там с Ренатом.
– Всё кончено, – отвечаю я за Тео, которая занимается тем, что сморкается в бумажную салфетку.
– Ты его убил?! – восклицает её отец.
Мне хочется закатить глаза.
Яблоко от яблони...
– Нет. За кого вы меня принимаете?
– За мужчину моей дочери! Вот за кого! Надо было ему кишки вырвать!
– Папа!
– Что, папа? Он и худшего заслужил!
– Я ему челюсть сломал, – ухмыляюсь.
Мужчина довольно хмыкает.
– Ладно. Зачёт. Его посадят?
– Непременно. Я позабочусь.
– Если что по деньгам помочь – спрашивай, не стесняйся.
– Хорошо, – кивнув, я подхожу к постели вместе с Ником и, удерживая ребёнка за подмышки, наклоняю к дедушке. – Никитос, целуй деда, чтобы скорее поправился.
Сын весело смеётся и чмокает деда в щёку, за что получает ответный поцелуй.
– Время посещения окончено. Раненому пора отдыхать, – медсестра заглядывает в палату и щёлкает пальцами по часам на руке.
Кстати, это другая медсестра. Что случилось с той, которая за шоколадку пропустила в реанимацию Рената, я не знаю. Возможно, её смена просто закончилась, а возможно... она уволилась, в страхе понести наказание, или из чувства стыда.
– Ладно, папуль, мы пойдём, а ты спи и слушайся врачей. Завтра мы приедем.
– Ага, сменку мне привезите.
– Привезём.
Тео ещё раз целует отца на прощание, затем забирает Ника у меня из рук и мы вместе идём к выходу из палаты.
– Бриг? – зовёт мужчина.
Я оборачиваюсь.
– Спасибо тебе.
– Не за что, – широко улыбаюсь, после чего мы выходим, закрыв за собой дверь.
Из больницы везу Тео с Ником домой. К себе, естественно, потому что особняк пока оцеплен и считается местом преступления. Кроме того, мне вообще не хочется, чтобы моя женщина и мой сын ночевали в доме, где посреди одной из комнат жуткая лужа крови.
Сначала его нужно будет основательно почистить. Или вовсе продать.
– Надо за папиными вещами съездить.
– Я сам съезжу.
– Ты же сейчас в отделение, Илюш. А я могла бы...
– Нет, Тео, – качаю головой, выруливая на дорогу. – Поверь, лучше я.
Теона открывает было рот, чтобы поспорить, но потом резко захлопывает его. Видимо, догадывается, почему я не хочу, чтобы она в дом ехала.
– Ну, ладно, – вздыхает девушка.
У дома паркуюсь, после чего мы поднимаемся ко мне в квартиру.