Когда Вахрамеев с Кимом добрались до трактира, вечер был уже в самом разгаре. Музыканты играли нечто душераздирающее, а певичка — худенькая кореянка с кукольным личиком и неожиданно сильным голосом — исполняла романс. Судя по всему, ее выступление имело большой успех. В том смысле, что кое-кто из зрителей плакал, пока их товарищи усиленно поглощали буженину под наливку.

— Ямщик, не гони лошадей, мне некуда больше спешить…

Чего изволите? — с профессиональной любезностью обратился к молодым людям метрдотель. — Откушать или представление посмотреть?

— Покушать, — вылез вперед Витька, прежде чем Март успел открыть рот.

— Прикажете отдельный кабинет?

— Пожалуй, нет, — решительно отказался Вахрамеев, — сцену будет плохо видно.

— Понимаю-с, — кивнул работник сферы обслуживания, после чего доверительно добавил. — Мадемуазель Юн Ми сегодня в голосе. Просто чудо как хорошо поет.

Как и следовало ожидать, столик, отведенный им, оказался не слишком близко к сцене, но с другой стороны, музыка не оглушала и давала спокойно пообщаться. Усадив гостей, метрдотель кликнул официанта, и, оставив клиентов на него, с достоинством удалился.

Кухня в «Одессе» была вполне русской, с небольшими вкраплениями местных традиций, а также того славного приморского города, которому была обязана своим названием.

— Форшмак с кимчхи? — удивленно посмотрел на своего ровесника-официанта Март, бегло ознакомившись с меню.

— Многим нравится, — пожал плечами тот.

— Тогда неси нам по шницелю с картошкой и какой-нибудь салат на твой вкус.

— Водки, соджу, виски? — на выбор предложил официант.

— Нет уж, мы за рулем! — помотал головой Вахрамеев.

— Как угодно-с!

— Ты зачем сказал, что мы на машине? — удивленно прошептал Витька, когда они остались одни.

— А ты что, выпить хотел? — вопросом на вопрос ответил приятель.

Между тем, девушка, которую метрдотель назвал Юн Ми, окончила петь о страданиях пассажира извозчика и, после порции бурных аплодисментов и вручения нескольких букетов, перешла к более веселой части своего репертуара. Март не слишком хорошо знал эстраду 30х-40х годов ХХ века, но эту мелодию он не мог не узнать — вполне приличная версия «Все что было» Петра Лещенко с едва уловимым корейским акцентом. Впрочем, чему тут было удивляться? Если не считать летающих кораблей и каким-то чудом сохранившейся Российской империи, этот мир был очень похож на тот, в котором он жил прежде.

Пела она хорошо, и в другое время он с удовольствием бы послушал это ретро, но сегодня у них было дело. Так что, дождавшись, когда вечно голодный Ким насытится, Вахрамеев хлопком подозвал официанта и негромко спросил его.

— Ты не поможешь мне найти одного человека?

— Отчего же не помочь, — с готовностью согласился тот.

— Он летчик и, как мне сказали, частенько бывает тут.

— Это неудивительно, у нас тут заведение для пилотов и их пассажиров.

— Что-то я не вижу здесь летчиков.

— Так они в этом зале и не бывают почти. Для них отдельный есть на втором этаже. Только уж, простите великодушно, туда кого попало не пускают. Такие уж у нас правила.

— Кого попало? — нахмурился Март.

— Прошу прощения, — тут же извинился официант. — Оплошка вышла. Хотел сказать, чужих. А вам кого повидать хотелось?

— Капитана Зимина.

— Прошу прощения, — закаменело лицо мальчишки. — Не знаю такого. Вы что-нибудь еще будете заказывать?

— А техника Степана Дугина с «Аргуни»? — быстро поправился еще не сообразивший, в чем его ошибка, Вахрамеев.

— Я передам, — сухо поклонился официант и поспешно ретировался.

Буквально через минуту к ним вернулся метрдотель, на лице которого не было и тени былой любезности.

— Вы хотели поговорить с Дугиным?

— Да.

— Он вас приглашал?

— Конечно.

— Вам следовало сразу мне об этом сказать. Прошу следовать за мной.

Как оказалось, пристанище летчиков находилось в соседнем зале. Отделан он был с несколько меньшей помпезностью, но тоже вполне прилично. На стенах множество фотографий разного рода воздушных судов и людей, ими управляющих. Но прежде чем пустить подростков в святая святых, им устроили небольшую проверку и вызвали Степана.

— Вы знаете этих молодых людей? — строго спросил все тот же метрдотель.

— Кого? — удивился изрядно поднабравшийся борттехник. После чего присмотрелся внимательнее и полез обниматься.

— Мартемьян, дружище! Как хорошо, что ты зашел… Виктор, держи краба!

— Кажется, мы прошли испытание? — немного иронично спросил у слуги Март.

— Добро пожаловать в «Одессу», — почтительно поклонился тот.

— Братва! — громко провозгласил Степан, привлекая всеобщее внимание. — Позвольте представить вам наших спасителей!