Эти "лесные братья" шли быстро, но сторожко — постоянно осматривались и оглядывались. Расстояние уменьшилось метров до сорока.

— Хватит, — негромко сказал Харальд. — Пугнём.

Он тронул какой-то пульт, картинка сменилась. Теперь точка обзора была выше. Глухо взвизгнул невидимый привод, короткая очередь эхом отдалась в корпусе. Прямо перед группой этих партизан-металлюг вспыхнули попадания крупнокалиберных пуль, взлетели фонтаны земли.

Они замерли в нелепых позах, не хуже, чем в "Ревизоре" в финальной сцене. Картинка была ещё та. Вдруг кто-то из шедших упал на одно колено, схватившись за живот. К нему кинулась светловолосая женщина.

— Что это с ним? — я пыталась что-нибудь рассмотреть на маленьком мониторе.

— Может, осколок. Калибр-то как у противотанкового ружья. Ничего, это не смертельно для человека. Вот прямое попадание, тогда кранты.

— Для человека… — эхом повторила я. Через открытый люк был слышен быстрый мелодичный говор. Спор?

— А это кто, по твоему?

Я сидела в чаше кресла, лихорадочно прокручивая одну невероятную мысль за другой. А использовала совсем уже безумную…

Где-то на Грани. Первый день после перехода. Утро. Харальд

Марина встала в кресле и из-за поднятого бронещита люка крикнула:

— Daro! [1]

Я не знал, на каком языке она обратилась. Но некоторые из незваных гостей посмотрели на нас. А кто-то даже ответил.

— Почти не понятно. Вроде требуют разговора со старшим. Nerat heko, mino harve lelia! Ar nis.

— Что ты им сказала?

— Чтобы подошли только этот подстреленный и женщина.

— Правильно.

Двое отделились от прочих, похоже, что этот раненый слабел на глазах — за пять метров до танка он просто висел на плече спутницы.

— Ava pilinle! — рявкнул я по подсказке Марины. Не стрелять, мол. Взял аптечку, автомат и вылез наружу. Утро считай что началось, вот-вот из-за горизонта должно было появиться солнце.

— Фрези, идём. Тут твои умения потребуются.

А подстреленный тем временем казался совсем плох, хотя крови потерял мало. Тёмно-красное пятно, расплывшееся на рубахе, было чуть больше ладони в диаметре.

— Марина! Скажи, чтобы уложила его на плащ-палатку.

Она сказала. Коротко, но женщина поняла. Осторожно, поддерживая за плечи, опустила раненого на пятнистую ткань. Я вспорол ножом пропитанный кровью лён, открыв мускулистый подтянутый живот.

По нашим меркам рана была вообще пустяковая. Небольшой кусок оболочки пули пробил плотную кожу куртки и на пару сантиметров погрузился в плоть. Но этот товарищ уже еле дышал.

— Ишь нежный какой… — буркнул я. В аптечке был бутылёк со спиртом, в бардачке Олеговой машины нашёлся радиотехнический пинцет. Фрези протёрла кожу вокруг раны и приготовилась разжать сошедшиеся края разорванных мышц.

Марина что-то сказала, женщина положила руки на плечи оказавшегося хилым "партизана", чтобы придержать его, если начнёт брыкаться.

— Давай.

Фрези резко запустила вымытые спиртом пальцы в рваный разрез, потянула за края, я прицелился и с первого раза поймал запутавшийся в перебитый мышечных волокнах осколок.

— Поймал. Держите его!

Пациент чуть ли не зашёлся в припадке, когда я стал доставать пинцетом кусочек металла. Наконец он показался над краем, я дёрнул и вынул его. Парень захрипел.

— Заделывай его. Тут вон и клей специальный есть.

В комплекте танковой аптечки оказался и новый медицинский клей, скрепляющий ткани и потом рассасывающийся. Фрези быстрым движением стёрла набежавшую кровь, засунула кончик тубы в рану. Клей слегка вспенился, подобно строительной заделке, и надёжно запечатал пробоину.

— Kuileve, — сказала Марина. По интонации я сообразил — это значило что-то вроде "жить будет" или "выживет".

Женщина какое-то время молчала, смотря на всё это, а потом сказала, обращаясь к Фрези:

— Hannad.

— Да ладно… — машинально ответила подруга.

Женщина, на вид ей было около тридцати, поправила сбившиеся на лицо длинные золотистые волосы, обычным движением откидывая их назад.

У неё были изящные, чуть заострённые кверху уши. А мне смутно вспомнилось, будто в британских легендах упоминается непереносимость железа или каки-то его сплавов.

[1] — Стоять! — здесь и далее синдарин.

Первый день после перехода. Вечер. Фрези

Братания, однако, не случилось. Слишком мы были разные, люди и эти существа, к которым как нельзя более подходило земное название "эльфы". Да и сами себя они называли не то "альвар", не то "айфар", я не могла ни точно разобрать, ни воспроизвести этот звук. Но хоть не чурались друг друга. Правда, один кадр довольно бесцеремонно пялился на Сандру, даже трогал её волосы, а уж в глаза смотрел как модница на своё отражение в зеркале. А потом что-то спросил.