Медленно поплыл назад затыльник, на рваном веретене порохового пламени появилась пуля. Золотистая гильза, сверкая боками, выпорхнула из-под отсекателя и по изящной дуге нырнула в подставленную в конец траектории ладонь. Пуля тем временем пролетела два метра и вонзилась в лоб левому. Она вспыхнула огненным цветком, выбросив в стороны десятка три острых твёрдых нитей длиной сантиметров по тридцать. Голову просто смело. Не начисто — потому что нити вырвали клочья плоти из верхней части туловища, превратив его в гротескную пятерню. Прицел правее. И всё повторяется.

Время вернулось к нормальной скорости. Паренёк стоял на коленях и трясся. Я поднял его за шкирку, как котенка. Несмотря на размеры — был он чуть меньше меня — это оказалось просто. Значит, кости лёгкие, тонкие, мышечная масса неплотная. Вырожденец.

— Ты соображаешь быстрее, поэтому шансы у тебя ещё есть. Шуруй отсюда.

Через десять минут я стоял на пороге таинственного дома мисс Уордер. С чёткими намерениями выяснить, во что она нас с Блэком втравила.

Дом стоял передо мною тёмной массой. В окнах ни огонька. Я толкнул дверь и вошёл в тёмную прихожую. Слабый свет фонаря на уличном столбе проникал через мутное стекло над козырьком и кое-как выделял верх лестницы. Мдааа… Совершенно не похоже на то, что видели мы с Блэком. Запахи? Их просто не было. Совсем. Ни специфического для старых конструкций привкуса цемента, ни особенных ноток коттеджей из дорогого кирпича.

— Ну, мисс Уордер, начнём с загадок? — громко спросил я темноту. — Я ведь всю хату обшарю сейчас, и если кто пулю схлопочет раньше, чем я спрошу "Кто там", не обижайтесь.

Темнота не ответила, и атмосфера дома не изменилась. Но всё же пустым он не был. Я пошёл наверх. На втором этаже на площадку из-под двери выбивался желтоватый свет. Скорее всего, несколько свечей. Дверь не заперта. Я постучал рукояткой "Стечкина", стоя за косяком.

— Входи, Харальд, — это был голос Элен.

— Есть ещё кто?

— Нет.

Ага… Доверьяй, но проверьяй, как говаривал один звёздно-полосатый президент.

Я распахнул дверь. Да, в коридорчик тёк тёплый свет от пяти свечек, торчащих на металлическом подсвечнике на столе в комнате прямо впереди. Действительно, кроме неё, здесь никого нет. Я закрыл дверь на массивную задвижку. Видно, что окна в комнате закрыты плотными одеялами.

— Мы что, ждём воздушного налёта? К чему эта светомаскировка? Всё равно эту хибару никто не видит, кроме тех, кому очень надо.

— Вот именно, Харальд. Кому надо. Кому очень надо, того не обманет, а вот мелочь всякую, но досадную, вполне.

— Что-то случилось?

— Случилось. Да не стой, проходи.

В просторной комнате, метров тридцати площадью, было мало мебели. Стол, к нему придвинут большой кожаный диван, какая-то этажерка в углу. На столе…

— Элен, ты что, окончательно вросла в русскую действительность? — я снял со стола початую бутылку дорогой водки. — Что за упаднические настроения?! Не далее как сутки тому ты была сама уверенность.

Она посмотрела на меня грустными влажными глазами.

— Дружок твой дел натворил. Не предполагала я, что к нему так скоро с той стороны… парламентёршу отправят.

— С этого места поподробнее, пожалуйста, — я посмотрел на бутылку немного другим взглядом, потом плеснул себе. Ледяная водка легко скользнула в горло. Правда, закуски не наблюдалось вовсе.

— Знаешь, у него когда-то была подруга. Она погибла в автокатастрофе.

— Нет. Он вообще на такие темы не любитель распространяться.

— Так вот, сегодня вечером, ещё засветло, Мор отправил её к нему. В качестве полномочного представителя, так сказать.

— Кто?!

— Мор. И не ори на меня, юноша. Это владыка смерти.

Я фыркнул. На вид помладше меня, а уже нос задирает. Мало ли что у неё там за приданое…

— Ладно. Давай дальше.

— Чернов, естественно, не согласился. А то как бы тебе понравился заголовок в городской хронике — "Крушение трамвая маршрута такого-то" и так далее. Она спустила на него собак. К счастью, не Гончих, а тех, которые были с ней в машине в момент аварии. Он уже успел где-то раздобыть хорошее оружие и расстрелял их.

— Это я видел. Вот что, Элен. Елена, или как там ты хочешь, чтоб тебя называли. Расскажи-ка мне, во что мы по твоей милости влипли.

Она расхохоталась. Это был смех женщины, которая поняла, что в некотором роде добилась своего, да ещё и кубиков двести водки наложились.

— Милости, ха… не по моей милости, и не влипли, пока что. По моей милости такие вещи творятся… Или происходят? Неважно. Но раз уж пришёл за ответами, их у меня хватает.

— Элен, ты не пьянее меня, так что хватит ломать комедию и давай-ка всё с толком, с чувством и по порядку.