— Всё нормально, я просто не привыкла бывать в таких местах! — принялась лепетать она.

— Если ты не хочешь ужинать, милая, мы можем поехать ко мне!

Я нагло провоцировал её, проверял, но она нанесла удар в самое сердце, в место средостения всего хорошего, что пробуждалось в её присутствии.

— Да. Так будет лучше! — кивнула она, хватаясь за мои слова, как за спасительную соломинку.

Я постарался не выдавать удивления, но как же сильно меня шокировало её согласие. А потом мне показалось, словно она как можно быстрее мечтала оказаться в моей постели и сбежать… И она сбежала… Не попыталась даже остаться на ночь, а просто оделась, сгребла свои вещи и сбежала… Я до сих пор не понимал, что это было… Что между нами случилось той ночью? Хотя я должен был признать, что ночь оказалась шикарной, неповторимой, и я понятия не имел, почему она отдала мне свою… Девственность. Какие цели преследовала? Почему решила, что именно я должен был стать её первым мужчиной? Причём она не сказала мне ни слова… И когда я понял, что не так, было слишком поздно. Я просто не смог остановиться, отдавшись страсти, воспламеняющей наши тела. И теперь я пребывал в недоумении. Я не знал, как вести себя с Кирой дальше. Между нами не было ничего, я старался держаться от неё в стороне, был благодарен ей за то, что не давит на меня, не пытается даже надавить на меня и воззвать к чувству вины, которого у меня нет…

Несмелый стук в дверь заставил каждую мышцу на моём теле напрячься. Я чуть вытянул голову, покачал ей из стороны в сторону, чтобы размять шею, и несколько секунд выждал.

— Войдите!

Я знал, что это она, потому что руки начали дрожать, как у подростка, который отправил девочке записку и трясся за углом, думая, как же она отреагирует.

— Давид Амирович, я хотела спросить кое-что по работе, — сладким голосом произнесла Кира.

Она тоже нервничала. Дрожала, как осенний листик на промозглом ветру… Зачем-то я поднялся на ноги и посмотрел на неё. Наши взгляды пересеклись, и я подумал, что лучше бы снова прижал пятую точку, чтобы не сотворить глупости, на которые меня толкало её присутствие. Но я продолжал стоять.

— Спрашивай! — кивнул я.

Кира отвела взгляд в сторону и принялась открывать рот, а потом закрывать его. Она не приходила ко мне всё это время, делала вид, что между нами ничего такого не произошло, а все рабочие вопросы решала с другими, не со мной. Даже на подпись документов не заходила. Так зачем же явилась сюда теперь? Хотела поговорить о нас, или действительно возникли вопросы по бухгалтерии.

— Спрашивай, Кира! Я не кусаюсь! Я умею быть нежным, — последние слова я произнёс низким голосом на выдохе и подошёл к ней.

Бумаги вывалились из рук девчонки, и она вздёрнула подбородок, подставляя своё прелестное личико моему похотливому взгляду. Я стоял слишком близко, почти в упор, и мог в любой момент поцеловать её… Я слышал, как часто билось сердце в её груди.

— Говори, Кира, потому что уже через несколько секунд у тебя не будет такой возможности, — произнёс я, положив правую руку на её поясницу, и притянув её к себе, заставив почувствовать жар моего тела, пыл, появляющийся в её присутствии. — Ты упустила свой шанс, — покачал я головой и прильнул к её губам.

Кто-то вошёл в кабинет, и Кира вырвалась из моих объятий, рвано дыша и не решаясь обернуться в сторону открывшейся двери.

— Выйди и забудь всё, что увидела, потому что иначе лишишься пригретого местечка! — зарычал я на маркетолога.

Девушка работала у меня больше года и подавала большие надежды. Она была хорошим специалистом, но даже этим я готов был пожертвовать, если посмеет пустить слух о моих отношениях с Кирой. Я был суров со своими сотрудниками, порою жесток, но я хорошо платил им за работу и ждал полного подчинения.

Маркетолог принялась кивать и вышла, тихонечко прикрыв за собой дверь, а я стиснул зубы. Я снова не сдержался, снова поцеловал девушку, от которой пахнет счастьем и весной… И мог во второй раз совершить «грех», взяв её прямо на своём рабочем столе. Почему меня так сильно тянуло к Кире? Мы с ней даже не знали друг друга, но душа будто бы признала в ней что-то родное, что-то своё, то, что должно принадлежать только мне одному.

— Ты хотела поговорить со мной, — немного придя в себя, произнёс я и вернулся за рабочий стол.

Кира присела на корточки и начала собирать с пола документы. Я заметил, как сильно дрожали её руки. Она испугалась меня, или то, что нас увидели вместе? Ей не понравился наш поцелуй?

— Кто это был? Кто заглядывал в ваш кабинет, Давид Амирович? — осторожно спросила Кира, и мне стало противно от того, что она обратилась ко мне по имени и отчеству.

Я облизнул губы и откинулся на спинку кресла, с вызовом глядя на девчонку.

Искренняя…

Простая…

Недоступная…

Нет, я ошибался, чересчур доступная для меня одного.

— Неважно, милая! Это совсем неважно, — помотал головой я. — Она ничего и никому не скажет, а ты боишься, что о наших отношениях поползут слухи?

— Нет, ведь у нас нет никаких отношений, — мотнула головой Кира, а мне захотелось запустить пятерню в её волосы и снова прильнуть к её губам.

И я злился на себя. Я несколько недель держал себя в руках для того, чтобы взять и сломаться, как только она подойдёт, поманит пальчиком? Нет! Со мной этот фокус больше не пройдёт. Не тот я человек, давно уже вырос из подросткового возраста и сумел вкусить все «прелести жизни».