Бои составляли особенную часть всех тренировок, и он вспоминал теперь, как его учили держать удар, терпеть боль, ориентироваться в обстановке поединка. Марк вспоминал, насколько превосходил он своих противников в силе, мощи и скорости. Он и сам не понимал, откуда у него бралась такая невероятная энергия, и все время стремился правильно управлять ею. Его учили всегда выходить победителем из любой схватки. Даже отец поражался его силе. Когда-то они вместе с отцом поехали в Тибет и должны были подняться на самый верх горы под названием Кайлас, полной загадок древности и неприступных тайн. Отец тогда говорил, что это нужно для осветления души. С ними шел гид и китайский худощавый ученый-геоморфолог по имени Жу Чжоу, глаза которого были наполнены любопытством. Он хотел лучше изучить те места, иногда рассказывая некоторые интересные вещи.

– Гора Кайлас находится на одном меридиане с египетскими пирамидами, Стоунхенджем, каменными истуканами острова Пасхи и пирамидами инков в Мексике. Причем, есть факт географической удаленности этой горы: от Кайласа до Стоунхенджа шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть километров; до Северного полюса те же шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть километров; расстояние от Кайласа до острова Пасхи то же, а если пойти дальше, то расстояние от горы до Южного полюса равно дистанции опять-таки в шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть километров, умноженных на два.

В довершении Жу сказал, что высота горы над уровнем моря шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть метров. Одевшись потеплее, они начали восхождение, и это была непростая задача. Воздух был очень чистым, потом становился все разреженней и разреженней. Путь был длинным и опасным, поверхность скал была очень гладкой и часто вогнутой формы. Присутствовала растительность, иногда они могли видеть яков.

Начиная с четырех тысяч метров все начало меняться: растительность пропала, и они заметили черепа и кости умерших людей. Марк с отцом спрашивали гида о них, и гид рассказал, что это останки людей, которые не выдержали подъема. Помимо того что не хватало воздуха, болела еще и голова. Случалось, что когда Марк с отцом засыпали, то могли проснуться от кошмарных снов с ощущениями, что на груди кто-то сидит, не давая нормально дышать. Сухой воздух заставлял пересыхать все во рту и в носу, внутри все покрывалось корочками, часто шли носовые кровотечения. Марку подъем давался намного легче, чем отцу. Только единицы могли преодолеть его, остальные либо сдавались и уходили, либо умирали. Наконец после нескольких мучительных дней они все-таки достигли конечного перевала – пять тысяч шестьсот тридцать метров. Им открылась поразительной красоты вершина, увенчанная сияющим ледовым куполом, которая являлась грандиозной скальной пирамидой совершенных пропорций.

Жу Чжоу сказал:

– Канг Римпоче…

Марк и его отец вопросительно глянули на ученого. Жу пояснил, в древних текстах на тибетском языке гору называют Канг Римпоче (Kang Rimpoche) – Драгоценная снежная гора.

Через некоторое время они предстали перед тибетскими монахами. Марка с отцом провели их к главному старейшине. Он был неким прорицателем. Посмотрев на отца, он сказал: «Ты благороден, ты ценишь свою жизнь и оберегаешь жизнь сына. Но когда-нибудь придет время, и тайна станет явью». Эти загадочные слова заставили отца задуматься.

Посмотрев проницательным взглядом на Марка, он сказал: «Был случай, это было давно, один волк наносил вред моему стаду. И у меня были сильные собаки. Когда у меня не осталось стада, у меня остались собаки, которых становилось меньше с каждым днем. Знаешь почему волк побеждает любую собаку? Цель собаки – охранять и кусать, цель волка – убить и съесть».

В тот день старейшина подарил Марку черную китайскую традиционную рубашку с длинными рукавами.

Марк вернулся в реальность от своих воспоминаний. Внутри него горели одновременно печаль и ярость, он хотел понять, почему остался один, без семьи, но он не знал правды, лишь только предполагал.

«Когда-нибудь я узнаю», – думал он про себя, стоя у края выступа высокого холма. Развернувшись, он окинул взглядом свою машину, и его взор привлекло пылающее яркое и страшное пламя, отражающееся в круглых как глазах фарах «Гелендвагена».

Загородный дом Викторио Риччи.

Викторио сидел за большим столом в своей громадной гостиной с капо [1] по кличке Уайти, лейтенантом [2] по кличке Лаки и несколькими лучшими солдатами [3] . Босс был в белой рубашке, рукава которой были засучены, галстук его и вовсе был помятый. Выглядел он тревожно. Нервно потянувшись за высоким бокалом с виски, он выпил, а потом сказал:

– У нас снова проблема с казино.

– Да, Босс, это филиппинцы. Они ворвались и порезали наших. Этих чокнутых собак нужно перестрелять, – предложил Уайти.

– В «Авроре» ворвались в наше казино и устроили резню! В Рокфорде вообще попытались убить смотрителя, в Филадельфии более-менее спокойно с этим, как и в Нью-Йорке. Но что-то мне подсказывает, что ненадолго. Это очень прибыльный бизнес, Уайти, у меня здесь пытаются отобрать его…

– Эти психи в союзе вместе с вьетнамцами, и думаю, надо нанести им визит с ребятами, – произнес Уайти.

– А если ударить по нескольким точкам? С ними договариваться бесполезно. Я думаю, нужно перебить несколько важных персон, – вмешался Лаки.

– Война – это не мой конек, но я не знаю, как с ними еще разговаривать, – Викторио плеснул себе в бокал виски и сделал большой глоток.

– Я понимаю вас, Босс, но они перешли черту.

– Нет, Уайти, думаю, стоит с ними поговорить, нужно попробовать нанести им визит. Сложно сказать, как пойдет разговор. У нас финансовые дела обстоят не очень хорошо, но это не только у нас. Доминик, Джеронимо – у всех проблемы, Арландо пока нет до этого дела, он чокнутый, но ему достается хорошая доля. Если мы ничего не решим, то клан может пасть. Конкретно у нас есть казино – это основной доход, и большую часть нашего дохода забирает главарь. Я понимаю, что важно, чтобы все платили, начиная от мелких барыг. Я считаю, нужно действовать разумно, война – не выход. А все эти машины и особняки – это все ерунда. Уважение – вот что теряется. К великому сожалению, у нас действительно большие проблемы.