Полная решимости поговорить с Аббасом и попросить его выполнить мою просьбу, я отыскала главного конюха и велела подать мне лошадь. Он перечить не стал, глядя на свою госпожу, но взгляд его был немного странным, словно мужчина опасался сделать что-то не так и я подозревала, что едва покину пределы конюшни, он тотчас сообщит во дворец о моем отъезде.

«И пусть! – подумала я. – Все равно, так как прежде, уже не будет!».

 Конюшни сейчас представляли собой жалкое зрелище. Опустевшие, они словно осиротели без своих обитателей, а я неожиданно поняла, рассматривая стойла, как много людей ушли на бой с моим мужем и как много их уже никогда не вернуться, не обнимут своих близких. От этих мыслей дрожь прошла по всему телу, и я закрыла глаза, чтобы не видеть всю эту пустоту, образовавшуюся не только вокруг меня, но и внутри, в моем сердце.

 Как я раньше ненавидела Шаккара! Как мечтала о том, чтобы он исчез из моей жизни, как боялась его прикосновений…а теперь мечтала просто увидеть, прикоснуться, повторить снова слова любви и наконец услышать признание и от него.

«Услышу ли? – мелькнула мысль. – А что, если Сарнай не солгала? Что, если он действительно…» – подумала и тут же осеклась. Я не имела права так говорить. Мысли имеют свою, особенную силу и часто мы сами притягиваем к себе зло, думая о плохом.

– Ваша лошадь, госпожа, – проговорил конюх и подвел ко мне белую кобылу. На ее спине уже было седло, и я шагнула к лошади, намереваясь сесть. Конюх спешно опустился на колени, подставляя спину, что позволило мне проворно забраться в седло, схватив узду.

– Госпожа, а что делать мне? – запричитала рабыня. – Вы не можете ехать одна! А я не могу сопровождать вас!

– Возвращайся во Дворец и передай через слуг, что я отправилась к скалам, – велела ей, – и что скоро вернусь, – а после ударила пятками в бока своего скакуна и направила лошадь к раскрытым воротам, а затем далее – в город.

 Лента серой дороги вилась впереди, уходя к скалам, поднимавшимся к синему небу. Она то исчезала за крышами домов, то возникала снова, пока я ехала по городу. Встречные жители, завидев меня, то спешно кланялись, то торопились уйти с дороги. Дорогие одежды и золотые украшения выдавали во мне знатную госпожу, хотя я не сомневалась, что большинство узнали во мне вторую жену принца. Только размышлять об этом не было ни времени, ни желания.

 Но вот и черта города осталась за спиной. Дорога вскоре стала круто подниматься вверх, и я неожиданно вспомнила, как спускалась от скал вместе с Шаккаром. В сердце сжалась в тугой комок боль, глаза подозрительно защипали, но я стиснула зубы, понимая, что меньше всего мне нужны сейчас глупые и ненужные слезы. Слезы, от которых нет проку.

Я спешилась и ухватила лошадь под уздцы, понимая, что таким образом мы быстрее преодолеем сложный остаток пути. Лошадь стала подниматься. Из-под копыт сыпались камешки, клубилась пыль, но уже спустя некоторое время мы оказались на самом верху, и я увидела нашу армию, точнее, ее остатки, ставшие лагерем перед проходом, ведущим в Хайрат.

Едва я появилась на виду, как двое мужчин, одетых в доспехи и вооруженных копьями, поспешили ко мне навстречу. Вид их говорил о том, что мне здесь не рады, но я гордо вскинула голову и шагнула вперед, ведя за собой лошадь.

– Мне нужен махариб Аббас! – не дав мужчинам и рта раскрыть, сразу сказала я, едва мы поравнялись.

 Воины окинули меня изучающими взглядами и переглянулись.

– Я принцесса Майрам! – произнесла гордо. – И пришла увидеть махариба по важному делу из дворца, вы не смеете препятствовать мне.

– Госпожа! – оба поклонились. Если они и хотели повернуть меня назад, то не смогли. Я просто не дала им этого шанса быстро направившись в сторону лагеря и понимая, что если понадобиться, то буду кричать имя менсувара(2) своего мужа, только бы найти его в этом скоплении воинов Хайрата. Но, как оказалось, моя решительность была напрасной, поскольку Аббас сам нашел меня. То ли увидел из лагеря, то ли уже успели передать, но когда я вошла, взглядом отыскивая шатер предводителя, который, как я полагала, скоро займет Сарнай, менсувар Шаккара появился перед моими глазами и склонил голову в почтении.

– Аббас! – вырвалось у меня.

– Госпожа, – спокойно ответил мужчина.

– Нам надо поговорить, – сказала тише, и воин распрямился, встав во весь рост, возвышаясь надо мной.

– Тебе не стоило приезжать сюда, принцесса, – сказал он. – Скоро здесь будет Сарнай.

– У меня есть причина и, – я чуть замялась, – и просьба!

– Хорошо, – он кивнул и указал мне рукой на проход между шатрами, куда мы и направились вместе, уже через какое-то время оставив шум лагеря за спиной.

– Как ты оказался здесь? – спросила, едва мы оказались одни. Вокруг простилалась бездна. Аббас вел меня по тропе, пролегающей над Хайратом, а по левую сторону над нами возвышались скалы, те самые скалы, что защищали город от воинства старого мудреца.

– После того, как мы расстались, я направился к выходу из дворца, – начал свой рассказ Аббас, – но там меня поджидали люди Вазира. Они же и передали приказ отправляться в лагерь у въезда в город. Я не мог ослушаться, но хотел после передать тебе все, что произошло. Не думал, что ты хватишься меня так скоро.