Какая-то часть меня не могла вынести такого подтверждения.

Хотела бы я сказать, что это из-за этических причин… или даже из-за стыда.

Но дело не в этом. Во многом я просто защищала себя от того, что разобьёт мне сердце; от того, что, возможно, втайне разбивало мне сердце с тех пор, как я познакомилась с ним.

Подумав над этим, я осознала, какой я была трусихой.

Прикусив губу, я неохотно кивнула.

Когда я подняла взгляд вновь, Ревик наблюдал за мной, и его хрустальные глаза сделались совершенно неподвижными, животными в этой неподвижности. Он не шевелился, не менял выражение лица, не позволяя мне понять, о чём он думает, но каким-то образом я поняла, что он меня услышал.

Увидев это выражение, я сглотнула и снова кивнула.

— Ладно, — обреченно сказала я. — Ладно, Ревик. Я тебе покажу.

Выражение его лица не изменилось. И всё же я ощутила, как из его света вышел распалённый завиток облегчения такой силы, что я избегала его взгляда.

Ласково убрав мои волосы с лица, Ревик поцеловал меня в шею, чувственно поднимаясь к подбородку. Всё ещё притягивая меня своим светом, всё ещё лаская меня тёплыми пальцами, губами, щекой, ладонями, он крепче стиснул мои волосы.

— Не бойся, Элли, — сказал он.

На сей раз я не смогла ответить.

Глава 27. Рабочее лицо

Я вышла из каюты, глядя на запад, на садящуюся луну.

Время было ранним. У нас оставалось несколько часов до тех пор, как мы доберёмся до итальянского побережья к западу от Рима и наконец-то вернёмся на сушу.

Полтора дня прошло с тех пор, как мы взошли на борт лодок.

Как и все, светлое время этих полутора дней я провела в каюте, пока мы стояли в доках Сицилии.

Большинство видящих спустились с палубы и жадно ели, теснясь вокруг стола в единственной каюте лодки. Они съели половину наших запасов еды, выпили столько свежей воды, сколько весили сами, затем улеглись спать, заняв большую часть каюты после того, как достали раскладную кровать и развалились туловищами и конечностями на диванчиках, напоминавших скамейки.

К счастью, стол опускался и превращался в импровизированное основание кровати, а два дивана-скамьи напротив превращались в один матрас, занимавший всю ширину каюты.

Ревик тоже спал.

Я проспала с ним большую часть времени, поскольку всю прошлую ночь мы не спали.

За завтраком мы наслушались про это.

Даже Балидор ворчал о том, как мы «часами заливали конструкцию своей чёртовой секс-болью и Барьерным трахом». Насколько я могла сказать, половина видящих на борту испытывала раздражение и недовольство, не говоря уж об откровенном негодовании из-за того, что мы использовали нашу приватную каюту, чтобы мучить остальных, пока они не спали всю ночь и работали.

Я не могла их винить.

Примерно через два часа после захода солнца все снова встали.

Они разбрелись в разные стороны как выводок щенят, выспавшихся на одной подушке, приготовили ещё один приём пищи из запасов, принесённых хорватскими видящими, затем также энергично поели, как и прошлым утром. Даже тогда его Атвар и его супруг несколько раз пошутили про то, что не стоило отдавать нам с Ревиком единственную настоящую кровать на борту.

Как только солнце село, мы вновь пустились в путь.

Я могла бы спать дальше, как Касс и Фигран, но не сделала этого.

Стараясь настроиться на работу и хотя бы частично войти в стратегический режим, я стала проецировать трёхмерные карты на простыню, изучая детали охраны, которые Данте прислала нам через наладонники. Я наложила карты Атвара на то место, где по предположениям Данте находилась горячая точка Рима, и попыталась сообразить, где и как они совпадали.

Насколько я могла сказать, горячая точка наверняка находилась под землёй.

Учитывая проблемы Ревика с клаустрофобией, я надеялась, что она не слишком глубоко под землёй.

Когда мы начали приближаться к суше, я достала новый комплект органических лицевых протезов, полученный от людей Атвара, и начала накладывать их на лицо. Я также заплела свои рыже-каштановые крашеные волосы в замысловатый набор косичек, схожий с прическами, которые носили видящие из Хорватии и Монтенегро.

Наконец, я разделась до нижнего белья и надела броню, а поверх накинула обычную одежду — опять-таки полученную от одной из женщин-разведчиц Атвара.