Нет, конечно, процесс коитуса мне доставлял удовольствие. Но все кончалось раньше, чем я успевала дойти поближе. В итоге партнер отваливался, а я мне приходилось работать наедине.

В конце концов мне надоело положение дел.

С парнями я стала встречаться лишь изредка, в чисто гигиенических целях: оргазм оргазмом, но получение спермы способствовало гормональному балансу.

Потом пришло новое открытие.

Однажды меня соблазнил пожилой доцент с кафедры внутренних болезней.

Я имела аппетитные ляжки и богатую грудь, была привлекательной для мужского глаза, это оставалось неизменным.

Сейчас уже трудно понять, как мы оказались в койке, да и удовольствия от такого любовника не ожидалось. Сначала он набросился на меня, как барс, потом долго сопел, кряхтел и потел.

Но зато он старался так долго, что у меня случился первый в жизни оргазм с мужчиной.

Правда, после него захотелось скорее встать и отмыться.

Да и доцент был в шоке. На следующий день в институте он сделал вид, что со мною не знаком.

Зато я поняла главное. У меня был низкий темперамент, мне требовалось время, потраченное партнером на розжиг тела.

От ровесников такого не ожидалось. Даже если редкие думали не только о себе, никто не мог сдерживаться достаточно долго.

Я стала искать зрелых любовников, через интернет это получалось без труда.

Они, конечно, были эстетически непривлекательными, запах тел отвращал. Я терпела все, платя за удовольствие.

Нормальный секс не был единственной радостью жизни, но без него меркли все прочее.

Стоя у окна, я завидовала девицам, которые умели даже на «ринге» испытывать оргазм. Вероятно, мне не стоило присутствовать на игре; Ленка справилась бы с кроватями не хуже моего.

Однако с некоторых пор во мне поселился некий нездоровый, почти старушечий интерес, подпитанный медицинским цинизмом.

Обывателю женское влагалище представляется равномерной трубкой. На самом деле оно имеет грушевидную форму: узкое в vestibulum, расширяется внутри, а «попкой» служит маточный зев – ostium uteri.

Я смотрела на играющих и представляла, что испытывает мужчина, когда penis проходит преддверие и проваливается в пустоту, как нарастают ощущения в preputium и на frenulum при движении туда-сюда. Мне доставляло удовольствие предугадывать момент, когда где-то откроется fossa navicularis и хлынет semen – сначала сильной струйкой, потом все слабее. Впрочем иногда гадать не приходилось: перед эякуляцией у некоторых игроков сокращалась scrotum, это было видно невооруженным глазом.

Я готовилась стать терапевтом, не собиралась специализироваться на гинеколога, андролога или сексопатолога. Но наблюдать было любопытно.

При этом я понимала, что такое отношение, уж точно, ведет к извращению.

–…Привет!

Я вздрогнула, обернулась.

Передо мной стоял один из парней.

Мы не были знакомы лично, но я видела его в институте.

Откуда-то я слышала, что он приезжий, но не живет в общежитии и не снимает комнату, имеет отца – заведующего райздравотделом где-то на краю области, специализируется по полостной хирургии и ему уготовано место в одной из городских клинических больниц.

На игру этот парень еще ни разу не приходил, я не знала его имени.

– Виталий, – сказал он, протягивая руку.

Ладонь оказалась крепкой, с длинными твердыми пальцами.

Несомненно, хирургическое будущее было благополучным.

– А я Виталина, – ответила я. – Мы с тобой, выходит, как брат и сестра. Оба от слова «жизнь».

– Или как муж и жена?

Он усмехнулся.

Мне тоже стало смешно. При моем раскладе замужество не виделось перспективой.

Скорее мне светило тихое лесбиянство, хотя я не ощущала намерений.

– Или как, – я все-таки кивнула.

– Играешь?

– Нет.

– Жаль.

– Мне тоже.

Наши вопросы-ответы звучали естественно, хоть и относились к разным вещам.

Виталий сетовал, что не удастся попробовать со мной. Я умела читать свое отражение в мужских глазах и сразу поняла, что ему нравлюсь.

Я сожалела о своем глубинном нежелании.

– Начало лунного месяца? – догадался он, взглянув сочувственно.