Ло нельзя в тюрьму. В последний раз, когда он там сидел, его отец угрожал отправить его в военную академию. Единственное, что заставило его отца передумать, это мое обещание помочь «исправить» Ло, которое было подкреплено нашими фальшивыми отношениями. Даже если бы я хотела помочь ему, я не могу. Он набросился на меня сегодня вечером только за то, что я предложила ему перейти на пиво. Я до сих пор думаю, оставил ли бы он меня одну на вечеринке, если бы я сказала ему, что нужно завязывать. Лучшее, что я могу сделать, это попытаться убедить его не пить лишнюю бутылку. Это в моей власти, и я использую ее так часто, как только могу. Но по-настоящему ему станет лучше, только если он сам этого захочет.

И очевидно, что он еще очень далек от этого. Я даже не уверена, что для этого потребуется.

Он выпил так много, что его глаза остекленели. Он все еще присутствует — он все еще здесь, — но я вижу желание выпить еще, лечь и просто уснуть с той легкостью и беззаботностью, которую дает ему спиртное.

— Ты, наверное, растянула ее, — говорит Ло, его взгляд снова падает на мою ногу.

— Я смогу дохрамать, — говорю я ему. Мы должны позвонить Ноле, чтобы она нас забрала. Мы ненавидим такси настолько, что рискуем попасться на глаза полицейским, но у нас все еще есть водитель моей семьи. И Ло. Но Андерсон будет крайним средством. По какой-то причине никто из нас не рассматривает наших водителей как вариант. Уже поздно, и я очень не хочу будить Нолу, чтобы она нас спасла.

— Это звучит как глупая идея, — говорит он.

Я оглядываюсь через плечо, вдалеке мелькают красные и синие огни.

— Просто иди без меня. Я догоню.

И тут его щеки заостряются, как это всегда бывает.

— Это звучит еще более дерьмово.

— Я не пила алкоголь, — говорю я ему. — Если копы меня поймают, то я буду в порядке. Поймают тебя, и у тебя будут проблемы с отцом.

— Спасибо, что напомнила мне, — он испускает глубокий вздох, а затем поворачивается спиной ко мне. Как раз тогда, когда я думаю, что он собирается убежать, на самом деле выслушав мою просьбу, он делает нечто совсем другое. Он наклоняется, поднимает мои ноги и сажает меня себе на спину. — Держись крепче, любовь моя.

Мои руки обвивают его шею, и он ускоряется.

Ветер развевает мои каштановые волосы, и я слушаю его легкое дыхание, когда он уносит меня прочь от хаоса в сторону города, где мы живем. Я уже ездила на его спине раньше. Когда мы были детьми. Когда я не могла подняться по Большим песчаным дюнам в Колорадо. Когда я забыла надеть закрытую обувь в тропическом лесу Коста-Рики. Когда меня просто нужно было подвезти. Он всегда был рядом.

Проходят минуты, потом они превращаются в часы, и Ло замедляет шаг, а улицы Филадельфии оживают и сверкают посреди ночи. Мы направляемся в Дрейк — в нашу новую квартиру, которую мы делим вместе.

Ло развернул меня, и он держит меня спереди в позе обезьянки, пока я упираюсь головой в его шею и плечо, мои глаза закрыты.

Мои желания на эту ночь уже удовлетворены. Единственный человек, который приходит мне на ум, — это мужчина, несущий меня на руках.

— Если бы ты был человеком Икс, думаю, ты был бы Ртутью, — говорю я с небольшим зевком. У него сверхчеловеческая скорость, он может бегать так же быстро, как молния. Он также сын Магнето, который иногда ожидает от него слишком многого, их отношения между отцом и сыном — одни из самых сложных среди мутантов.

Он размышляет над этим, а затем шепчет: — Я бы предпочел быть Хеллионом.

Я знаю. Я бы предпочла быть Вейл большую часть времени и спасаться от самых неловких моментов, растворяясь в небытии, но правда в том, что я, вероятно, даже не достойна того, чтобы меня сравнивали с Людьми Икс. По крайней мере, Ло похож на кого-то. По крайней мере, он может сочувствовать.

Он смотрит на меня, когда я начинаю засыпать.

— Как твоя лодыжка?

— Замечательно, — шепчу я, — потому что я не стою на ней.

— Думаю, у нас есть пакет со льдом в холодильнике.

Мои глаза полностью закрываются.

— Ммм, звучит неплохо.

Он целует меня в макушку, а затем шепчет: — Я люблю тебя, Лил.

Мы говорим эти слова постоянно, но их сила не потеряна. Они значат для меня больше, чем он может предположить. Потому что, в конце концов, этот вид любви отличается от первой встречи с мужчиной в баре, влюбленности в частной школе или бурлящего нового романа. Наши Я люблю тебя охватывают годы душевной боли, обид, и смеха.

И каждый раз, когда мы произносим эти слова, я ощущаю прилив энергии нашего детства. Я не могу представить, что когда-нибудь потеряю это.

После ночи, проведенной со льдом для мышц, утром мне так зябко, что я жажду тепла. В десять утра я наполняю ванну и лежу в мыльной пене, позволяя своей травме впитать успокаивающие воды. Блаженство даже не определяет это чувство. То есть… пока Ло не открывает дверь ванной и вяло входит. Я опускаюсь еще ниже в воду и собираю несколько пенных пузырьков, чтобы скрыть свое обнаженное тело.