Снова заговорил доктор Кендлтон. Не в силах больше выносить этот бред, Макдональд покинул библиотеку, испытывая огромное желание упаковать вещи и увезти жену обратно в Монтану.

Пожалуй, он выждет несколько дней, а потом напомнит лорду Эллиоту кое о каких обстоятельствах. Истинная отцовская любовь не знает преград. Мэри Роуз вовсе не обязана меняться, приспосабливаясь к чьим-то желаниям. Думая об этом, Макдональд искренне надеялся, что Эллиот вскоре придет в себя и обретет прежнее здравомыслие.

Он заглянул в комнату к Мэри Роуз. Она стояла на подставке в глубине спальни, вытянув руки в стороны, а модистки ее тщательно обмеряли. Супруга Харрисона смотрела в потолок, явно показывая, что вся эта суета вокруг ее персоны ей уже порядком наскучила.

Макдональд свистнул, чтобы привлечь ее внимание. В этот миг мимо него торопливо прошла невесть откуда взявшаяся Лилиан.

– Где ваши манеры, Харрисон? – бросила она на ходу.

– У него прекрасные манеры, – заявила Мэри Роуз. – Можно мне наконец сойти с этой табуретки? Мне надо поговорить с мужем.

– Нет, дорогая, оставайся на месте, – приказала Лилиан. – Вы поговорите позже. У нас еще много работы.

– Милая, мне надо съездить в Лондон, чтобы забрать кое-какие бумаги. Я вернусь до наступления темноты, – произнес Макдональд.

Мэри Роуз собралась было ехать с ним, но тетушка Лилиан воспротивилась.

– Тогда я хочу поцеловать его на прощание, – проговорила Мэри Роуз.

– Нет, дорогая.

Не обращая внимания на слова тетушки, Харрисон пересек комнату, взял жену за подбородок и страстно поцеловал. К вящему неудовольствию тетушки, Мэри Роуз обвила шею мужа руками и ответила ему с таким же пылом.

Через несколько минут после этого Харрисон уехал. Большую часть дня он провел в архиве, расположенном по соседству с его лондонской конторой. Стол его был завален бумагами, и он знал, что отстает в работе по меньшей мере на месяц. Пока он просматривал старые гроссбухи и корреспонденцию, его помощник зачитывал ему список первоочередных дел.

Макдональд вернулся в загородное поместье Эллиота только после захода солнца. Дом был буквально наводнен родственниками и близкими друзьями. Увидев мужа, Мэри Роуз облегченно вздохнула. Она сидела на одном из длинных диванов между отцом и Элеонорой, но, увидев его, поднялась ему навстречу.

Считалось неприличным демонстрировать на людях супружескую привязанность, однако ни Харрисон, который прекрасно знал об этом, ни Мэри Роуз, которая об этом ничего не знала, в тот миг не думали о приличиях. Не обращая внимания на окружающих, они пробирались друг к другу. Макдональд протянул руки, и жена бросилась к нему в объятия.

– Я скучала по тебе, – прошептала она. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб.

– Как прошел день, дорогая?

– Как в сумасшедшем доме. Смотри, Лилиан глядит на нас и хмурится. Интересно, что я на этот раз сделала не так?

– Мы не должны на людях выказывать свои чувства, – объяснил он.

– Это что, очередное железное правило?

Харрисон ухмыльнулся и наконец отстранился, но тут же обнял ее за плечи. Лорд Эллиот взирал на него с изумлением, и Харрисон подумал, что при первой же возможности старик снова скажет ему, как сильно он изменился. Супруги подошли к отцу Мэри Роуз. Лилиан снова недовольно нахмурилась.

– Прекрати это представление, Харрисон. Отпусти жену, – сказала она.

– Оставь его в покое, Лилиан, – вступился за Харрисона лорд Эллиот. – Он уже не маленький мальчик. Присоединяйся к нам, сынок. Элеонора как раз рассказывала нам, как ей нравится в Англии.

Мэри Роуз с Харрисоном уселись на диван напротив Эллиота и Элеоноры. Лилиан расположилась на стуле рядом.

– Мне и правда здесь очень нравится, – с горячностью заявила Элеонора. – У меня есть прислуга, и все так хорошо ко мне относятся.

– Она обожает, когда с ней нянчатся, – шепнула Мэри Роуз мужу.

– Виктория, настоящая леди в компании других людей никогда не шепчется, – отчеканила Лилиан. – И перестань сутулиться, дорогая. У тебя должна быть гордая осанка. Не забывай, что ты из рода Эллиотов.

– Она – из семьи Макдональд, – заметил Харрисон, чтобы расставить все точки над «i».

Сама Лилиан выглядела так, словно проглотила шпагу, и почему-то напомнила Мэри Роуз генерала.

– Не так-то легко разобраться в этих тонкостях этикета, – заговорила Элеонора. – В Англии правила поведения совсем другие, нежели в Америке. Леди Барбара сказала мне, что настоящая леди не должна щуриться. Ты знала об этом, Мэри Роуз?

– Нет, не знала.

– Пожалуйста, не забывайте, что ее зовут Виктория, – потребовала Лилиан. – Леди всегда должна быть леди, где бы она ни жила. Джейн Карлайл как-то заметила, что леди – это женщина, которая не ступала на кухню в течение семи лет. Я с ней согласна.