– Я не англичанка в самом главном, Лайон.

– И в чем же это?

– В душе.

Он улыбнулся. Она говорила как ребенок, нуждавшийся в утешении. Кристина заметила его улыбку, и это привело ее в ярость.

– Как ты смеешь смеяться надо мной, когда я тебе раскрываю душу?! – закричала она.

– Смею! – закричал Лайон в ответ. – Смею, потому что ты впервые говорила со мной совершенно честно, и я пытаюсь понять тебя, Кристина, – добавил он, Делая шаг в ее сторону. – Я смею потому, что ты мне небезразлична. Одному Богу известно почему, но ты мне дорога.

Кристина повернулась к нему спиной.

– Я не хочу продолжать этот разговор, – заявила она. Подняв его одежду, она швырнула ее Лайону. – Одевайся и уходи. Боюсь, тебе придется идти пешком: у меня нет слуги, который мог бы сбегать за твоей каретой.

Она оглянулась, увидела его удивленное выражение, и внезапная мысль заставила ее ахнуть.

– Твой экипаж ждет у моего дома, да?

– О черт! – пробормотал Лайон. Он стремительно натянул штаны и выскочил из спальни как был – с обнаженным торсом, босой, все еще бормоча что-то себе под нос.

Кристина кинулась за ним.

– Если кто-нибудь увидит твою карету, это неизбежно станет известно тете, да?

– Тебе же все равно, что о тебе думают англичане, помнишь? – проорал Лайон в ответ. Он распахнул парадную дверь, затем обернулся к ней. – И конечно, черт тебя дернул жить на главной улице! – сказал он с таким упреком, словно она намеренно поселилась в самом людном месте.

Бросив ей это обвинение, Лайон обратился к своему кучеру:

– Отправляйся и разбуди слуг. Пусть половина приедет сюда. Они останутся с принцессой Кристиной до возвращения ее тети.

Ему приходилось кричать, иначе кучер не услышал бы его. Ведь вереница карет, ехавших по улице, так грохотала!

Он знал, что ему должно быть стыдно за свое поведение. Увидев первую карету, поворачивавшую за угол, он мог бы по крайней мере молча сделать знак кучеру отправляться домой и закрыть дверь.

– Должно быть, только что закончился вечер у Томпсонов, – сказал он застывшей в ужасе Кристине.

Лайон даже улыбнулся, услышав, как она ахнула: значит, она хорошо представляла себе последствия его шумного поведения. Потом он прислонился к дверному косяку и помахал удивленным пассажирам проезжавшей кареты.

– Добрый вечер, Хадсон и леди Маргарет! – прокричал он, совершенно не обеспокоенный тем, что его штаны были только частично застегнуты. Через плечо он бросил Кристине:

– Леди Маргарет, похоже, вот-вот вывалится из кареты. Она наполовину высунулась из окна.

– Лайон, как ты мог? – только и спросила Кристина.

– Судьба, моя дорогая.

– Что?

Он помахал обитателям еще трех карет, прежде чем наконец закрыл дверь.

– Этого должно быть достаточно, – сказал он скорее себе, нежели возмущенной Кристине, явно готовой убить его. – Итак, что ты там говорила по поводу того, что не выйдешь за меня замуж, моя прелесть?

– Ты бессовестный! – закричала Кристина, когда наконец обрела способность говорить.

– Нет, Кристина. Я только помог судьбе, так сказать. Ты ведь все еще веришь в судьбу?

– Я не собираюсь за тебя замуж, какой бы ты скандал ни устроил.

Не будь Кристина так возмущена, может быть, она и попыталась бы вновь объяснить ему. Но Лайон улыбался ей так торжествующе, так самодовольно, что она оставила эту мысль.

Но он в одно мгновение затушил бушевавший в ней гнев. Притянув ее к себе, он крепко поцеловал ее, а когда наконец отпустил, она слишком ослабела, чтобы пытаться возражать.

– Ты выйдешь за меня замуж, – заявил он и отправился вверх по лестнице разыскивать сапоги.

Кристина, облокотившись на перила, смотрела ему вслед.

– Ты думаешь, что, если опозоришь меня, это поможет?

– Это будет неплохим началом! – крикнул Лайон. – Помнишь: чему быть, того не миновать. Это твои слова, Кристина!

– Я скажу тебе, чему быть! – закричала она. – Я не проживу в Англии столь долго, чтобы меня волновала моя репутация. Ты что, не понимаешь, Лайон? Я должна вернуться домой.

Она знала, что он слышит ее. От ее крика стены могли содрогнуться. Лайон исчез за углом, но Кристина терпеливо ожидала его возвращения. Она не собиралась бежать за ним: тогда опять все закончится постелью. Да поможет ей Господь, она вполне могла сама предложить это. Лайон был слишком привлекательным, а она слишком слабовольной, чтобы противостоять ему.

Да, но она же ненавидит его, напомнила себе Кристина. У этого человека столько же совести, как у гремучей змеи.

Лайон спустился вниз уже одетым. Он вовсе не обращал на нее внимания. Он не проронил ни слова до тех пор, пока не приехала карета с двумя лакеями и одной служанкой. Затем он стал отдавать распоряжения.