– Я его единственный друг, – заметил Рон с ухмылкой.

Лайон почувствовал, как Рон толкает его.

– Разве это не так?

Лайон не ответил.

– А вы действительно принцесса? – спросил он Кристину.

– Многие так полагают, – сказала она.

Она снова не ответила на вопрос, понял Лайон.

Рон кашлянул. Лайон, нахмурившись, подумал, что друг таким образом скрывает смех. Кристина повернулась к Рону.

– Вам нравится сегодняшний вечер?

– Безусловно! – заявил Рон. Он посмотрел на Лайона и сказал:

– Ты хотел спросить…

– Спросить? – сказала Кристина нахмурившись.

– Я вот сейчас подумал: где ваш дом? сказал Лайон.

– Я живу у тети Патриции, – ответила Кристина.

– Лайон, ты, конечно же, помнишь лорда Альфреда Каммингса, – вставил сэр Рейнольдс с большим энтузиазмом. – Он был знаком с твоим отцом.

– Действительно, я припоминаю имя, – ответил Лайон. Он пытался оторвать взгляд от Кристины и перевести его на Рейнольдса, но не смог. Это, наверное, невежливо, подумал Лайон, в то же время чувствуя, что не собирается ничего менять.

– Итак, – продолжал сэр Рейнольдс, – Альфред был послан на службу в колонии много лет назад. Он умер в Бостоне, да упокоит Господь его душу, два-три года назад, и графиня вернулась домой в Англию со своей прелестной племянницей.

– А, так, значит, вы уже два года в Англии? – спросил Лайон.

– Нет.

Лайону потребовалась целая минута, чтобы понять, что она не собирается ничего добавить к своему короткому ответу.

– Значит, вы воспитывались в колониях. – Это было утверждение, а не вопрос, и Лайон сам себе закивал головой.

– Нет.

– Вы там родились?

– Нет, – ответила Кристина, пристально глядя на него, и на ее лице промелькнула тень улыбки.

– Но вы жили в Бостоне?

– Да.

– Да?

Он совсем не собирался повышать голос, но принцесса Кристина вела себя крайне вызывающе.

Да и сдавленный смех Рона не способствовал обретению душевного равновесия.

Лайон немедленно пожалел о том, что позволил ей заметить свое раздражение. Теперь она сбежит при первой же возможности. Он знал, как его гнев действует на людей.

– Сэр, вы сердитесь на меня потому, что я не родилась в колониях? – вдруг спросила Кристина. – По крайней мере об этом свидетельствует ваше нахмуренное лицо.

Он услышал смех в ее голосе. И в глазах ее тоже промелькнула веселая искорка. Похоже, она совсем его не боится. Не покажись ему такая мысль абсурдной, Лайон подумал бы, что она просто смеется над ним.

– Я совершенно не сержусь, – заявил Лайон. – Но вы и дальше намерены отвечать на мои вопросы только «да» и «нет»?

– Возможно, – сказала Кристина и открыто улыбнулась, ожидая его реакции.

Раздражение Лайона испарилось. Ее прямота вызывала приятное удивление, улыбка была чрезвычайно обаятельной. Он не пытался сдержать смех, и этот звук громким эхом прокатился по залу, вызвав удивленные взгляды гостей.

– Когда вы смеетесь, сэр, ваш смех подобен львиному реву, – заметила Кристина.

Эти слова привели его в замешательство. Они были такие необычные.

– А вы слышали рев льва, Кристина? – спросил он, опустив её титул.

– О, много раз, – ответила девушка, не успев подумать.

Ее слова прозвучали настолько убедительно, что трудно было не поверить им. Снова загадка.

– И где же вы могли услышать подобные звуки?

Улыбка внезапно сбежала с ее лица. Сама того не желая, она высказала больше, чем диктовала ей осмотрительность.

Но Лайон ожидал ее ответа. Кристина настороженно взглянула на него, затем повернулась к сэру Рейнольдсу. Она пожелала ему доброй ночи, объяснив, что, прежде чем отправиться домой, они с тетей еще должны заехать на один прием. Повернувшись снова к Лайону и Рону, она прохладно простилась с ними, словно королева, внезапно заканчивающая наскучившую аудиенцию.

Лайон не привык, чтобы от него так пренебрежительно отмахивались. Но принцесса Кристина ушла прежде, чем он успел ей сказать об этом.

Она знала, что должна уйти от него. Она чувствовала, как спокойствие покидает ее. Ее опекунша сидела в кресле у стены. Направившись к ней, Кристина заставила себя идти неторопливо и достойно.

– Я думаю, нам нужно собираться, – прошептала она.

Графиня достаточно долго прожила с племянницей, чтобы понять, что что-то произошло. Ее преклонный возраст никак не сказался на остроте ее ума или физическом здоровье. Она только что не соскочила с кресла, уцепилась за руку Кристины и направилась к двери.