Впрочем, насчет еды, это он, конечно, загнул... Фуруху вспомнил, как грыз зубами сарателловые ножки и усомнился в неистребимости своей тяги к знаниям. Но... Ведь подобного выбора никто перед ним пока не ставил И Фуруху рискнул поговорить всерьез. С кем? Понятно, с кем. С самкой фруктовика, точнее с пушистой девушкой, как он стал называть их теперь, отучая себя от грубого прозвища.

И не случайно именно ей он предложил раздобыть где-нибудь такой же, как у него, гипноизлучатель, чтобы они могли одновременно и очень тонко чувствовать друг друга. Предложение это не могло не удивить своей необычностью и послужило неплохой затравкой для разговора.

В общем, Фуруху не обманулся в ожиданиях. Пушистая девушка оказалась хорошо образованной, как и большинство людей ее расы. Она знала невообразимо много интересного о других планетах, звездах и звездных скоплениях. Она прочла ему целую лекцию по астрономии и космонавтике Потом перешли к делам земным, то есть моналойским. В истории родной планеты для Фуруху существовало изрядное количество белых пятен. И похоже было, что к некоторым из этих тайн не имеют доступа даже фруктовики. Во всяком случае, пушистая девушка оказалась не в курсе многих важных событий прошлого. Она, например, не знала, когда и откуда появились здесь первопоселенцы, а также когда и зачем на смену старой, эмирской власти пришла новая, фэдерская Но она достаточно подробно рассказала о самих фэдерах Так называли в действительности лишь нескольких высших руководителей планеты. Фадер - по-шведски отец, фэдер - отцы, а все руководство и служба безопасности, как наверху, так и на местах, разговаривают именно на упрощенном шведском языке. Фуруху уже знал этот язык, но как-то слово "фэдеры", знакомое ему еще из моналойского, не соединилось в голове со своим изначальным смыслом. Бывает. Ну что ж, отцы так отцы. Не слишком удивился Фуруху. Куда больше заинтересовало его, что означает "наверху" и "на местах". Пушистая рассказала и об этом. О северном материке Томфастланде и экваториальном Караэли. О спецпомощниках, которые в каждом султанате представляют фэдерскую власть. О том" что поставлены эти помощники, конечно же, над султанами, а сами фэдеры стоят над эмир-шахом Зульгидоем.

Фуруху аж вздрогнул, когда она назвала превеликого сокращенным именем. Не полагалось - Так. Но им, фруктовикам, видно, было наплевать и на это: одно слово высшая раса!

В общем, потихоньку вырисовывалось, кто есть кто на планете Моналои. И это в целом радовало, ведь Фуруху сам начинал чувствовать себя уже не совсем моналойцем.

Он изначально был необыкновенным человеком. Выродком, как он сам сказал бы раньше. Федоменом - как, замирая от восторга, именовал себя теперь. Фруктовикам такие нужны, они его обучат И станут использовать в совместных проектах - Для изучения наук, для освоения других планет, Для разработки новых технологий... Так вот о каких должностях говорил, надо понимать, Свамп, Когда туманно намекал на большие перспективы молодого вчерашнего сотника!

И Фуруху поделился своими мечтами с пушистой девушкой. А она вдруг загрустила. Фуруху не понял отчего. Стал допытываться. Девушка - в слезы. Что такое?! Его заело, как всегда, - не остановить теперь. Хочу все знать - и точка! Вынь да положь мне новую информацию. Девушка отплакалась, вытерла слезы и вдруг проговорила шепотом:

– Об этом нельзя рассказывать моналойцам, но тебе я расскажу. Ваша раса никогда не сможет выйти в космос. И ты никогда не сможешь заниматься освоением новых планет. Ты привязан к этой, потому что вы едите совершенно другую пищу. Понимаешь...

Вдруг гримаса боли исказила ее черты. Пушистая девушка поднялась, быстро оделась и спросила:

– Можно, я пойду?

– Конечно, - сказал вконец растерявшийся Фуруху.
– Приходи завтра.

Хорошо?

Она не ответила, ушла молча, и Фуруху в который уж раз подивился сам на себя: "Почему отпустил ее? Почему?"

На следующий день он попросил Свампа прислать ему ту же девушку.

– Не получится, - сказал Свамп равнодушно.

– Почему?
– удивился Фуруху.

– Потому что сегодня утром ей отрубили голову, - пояснил Свамп еще равнодушнее.

– Жаль, - сказал Фуруху совершенно не своим голосом.

Ему вдруг захотелось плакать, что было абсолютно не присуще и дико для любого нормального моналойского сотника или охранника. С огромным удивлением он впервые в жизни почувствовал, что ему жалко не собственных утраченных возможностей - не удастся встретиться вновь с приятной партнершей, - а было ему жаль именно пушистую девушку. Как человека, как личность. Безумно жаль. Чтобы сменить тему, Фуруху спросил:

– Сколько дней я уже провел здесь?

– Всего лишь двенадцать, - напомнил Свамп.

– Надо же!
– искренне удивился Фуруху.
– А кажется, что целую вечность.

– Еще бы, - со странной усмешкой сказал Свамп.
– А уж мне-то и моим сотрудникам такое подчас кажется, что и произнести страшно...

Высокий представитель фэдеров выдал эту загадочную фразу и словно прикусил язык. Но Фуруху-то хорошо успел понять его. Конечно, фраза была не случайной. Разве такой человек способен обмолвиться? Просто Свампу хотелось увидеть реакцию Фуруху. Зачем? Ну, на этот счет у него уже созрела некая гипотеза. Все эти сотрудники, и черные, и желтые, а может, и сами фэдеры, БОЯТСЯ теперь своего бывшего простого сотника. Уж слишком быстро он начал меняться, ну прямо на глазах. А убивать не хотят - уникальный экспонат пропадет! Да что экспонат! Им бы, поди, и не удалось убить его. Раз уж Фуруху такой уникальный, значит, сумеет за себя постоять. Или кто-то еще вступится за него. Уж это точно.

– Когда ты последний раз говорил с Язоном дин-Альтом?
– внезапно выпалил Свамп.

– Что? Так звали эту пушистую девушку?
– глупо спросил Фуруху, и только в следующую секунду до него дошел жутковатый в своей абсурдности смысл вопроса.

Но Свампа быстрый и чисто рефлекторный ответ подопытного сразу успокоил.

Он только переспросил для верности:

– Ты что, действительно до сих пор не знаешь, кто такой Язон дин-Альт?

– Действительно не знаю.

– Слава Богу, - непонятно выдохнул Свамп.