Путаница мыслей и чувств постепенно улеглась, они узнали время (была уже глубокая ночь), уточнили, где сейчас находятся (западная окраина, самое начало пляжной зоны) и наконец выяснили, как добираться до отеля "Лулу". Это был не ближний свет, но на такси - не больше часа. Торопиться некуда.

Не хотелось торопиться. Почему-то. Не странно ли? Сорваться с родной планеты, забыв обо всем, даже не взяв в дорогу многих необходимых вещей, чтобы успеть, догнать, не упустить. А теперь - валяться на пляже, купаться в море и убивать время в уютном ресторане, посасывая через соломинку коктейль из тропических фруктов со льдом? Но здесь только так и можно было. Язон это уже понял. А если бегаешь, нервничаешь, дергаешься - просто наступает перегрев. У женщин - истерика, у мужчин - апатия. Климат такой. И в итоге теряешь больше, чем сэкономил.

Сказать, что они ужинали не торопясь, - значит, ничего не сказать они завтракали, обедали и ужинали без перерыва, наверстывая все плановые трапезы, пропущенные за время нервотрепки на Кассилии, за время дороги, когда совсем не хотелось есть (у Язона, например, межпланетные перелеты всегда отбивали аппетит). Наконец, в результате стычки и погони они потеряли изрядно калорий, несмотря на несусветную жару.

И вот теперь поедать даже самые воздушные пирожные и пить даже самые изысканные по вкусу и разбавленные минеральной водой соки сделалось невозможно. Желудки переполнились. А ночь все не кончалась Язон вдруг понял, что он подсознательно ждет рассвета. Для чего-то было нужно именно так. А он ведь привык доверять своей интуиции. Мета тем более доверяла ему во всем. В эту экспедицию она отправилась, по существу, в роли его телохранителя. Молодая невеста перестала даже пытаться постигнуть мудреные планы жениха. Пусть у них будет просто эдакое свадебное путешествие. Совершаемое до свадьбы. Какая разница? У них же все не как у людей.

До рассвета, по свидетельству местных жителей, оставалось еще часа полтора, их надо было на что-то убить. И Язон задался естественным вопросом: а что же здесь делают по ночам, если не спят?

Ну, с приезжими все понятно. Они расползаются по местам дислокации и там, в запертых на ключ номерах отелей, где уже не действуют аскетические законы Дархана, предаются всем греховным радостям, какие только напридумывало человечество за долгие тысячелетия своей истории. А что же местные? Оказалось, они продолжают кушать (это не запрещено в любых количествах), купаться в море (в одежде), играть в спортивные (не азартные) и интеллектуальные (не азартные) игры - чудесное, согласитесь, занятие для ночного времени! И наконец, они ходят во храм. Последнее было наиболее экзотично. На это стоило посмотреть.

Но посмотреть-то как раз и не дали.

Черный человек в белых одеждах у входа в очень красивую церковь со стрельчатыми сводами и тонкими башенками объяснил Язону и Мете, что они неправильные.

– То есть как это неправильные?!
– возмутился Язон.
– В каком это смысле? (Мета уже ничем не возмущалась.) - Вы не верите в Единого Бога, - пояснил человек.

– Мало того, что не верим, - согласился Язон, - но даже не представляем себе, как он выглядит. Вот и хотели зайти посмотреть.

– То, что вы говорите сейчас, оскорбляет Бога. Единый Бог никак не выглядит, - терпеливо продолжал втолковывать черный человек.
– И те, кто не верит, ничего не смогут увидеть ни внутри, ни снаружи. Вот почему мы, служители храма, не пускаем в святилище неправильных.

– Ну, хорошо, - смирился Язон, - а эти ваши, правильные, что они там делают? Вы хоть нам расскажите, раз уж войти нельзя.

– Верующие, - поправил служитель храма.
– Верующие приходят во храм, чтобы соединяться с Богом. Они просто сидят в особой лозе и разговаривают с Ним. Молча.

– Всю ночь?
– удивился Язон.

– Кто сколько может. Одни - всего несколько минут, другие - всю ночь, третьи - и ночь и день. А есть такие, кто общается с Богом по несколько дней кряду.

– Это вызывает уважение, - проговорил Язон почти серьезно.

Служитель кивнул и не стал комментировать слов чужестранца.

Мета смотрела на поток прихожан с недоуменно-брезгливым выражением.

Ей явно хотелось поскорее уйти отсюда - Они же все сумасшедшие! выпалила, наконец, долго сдерживавшаяся пиррянка, от полноты чувств то и дело сжимая в ладони прыгающий из кобуры пистолет.

Они уже отошли достаточно далеко, и подсвеченный в ночи храм, похожий на легкий межпланетныи крейсер, совершивший мягкую посадку на хвост, окончательно скрылся за высокими разлапистыми деревьями неизвестной породы. Для простоты Язон и Мета всю эту толстоствольную растительность называли между собой пальмами, но никакие это были, конечно, не пальмы. Однако не ботаникой же заниматься они сюда прилетели!

– Я бы и сам пришел к тому же, выводу, если б не потрясающие успехи Дархана, - сказал Язон.
– Просто в голове не умещается, как можно исповедовать такую дремучую религию и одновременно достигать высот современной технологии, торговать со всей Вселенной, иметь могучий космический флот, претендовать на роль едва ли не второй финансовой столицы Галактики! Знаешь, сколько межзвездных банков расположено в Дурбайде, Бурун-гхи и Джугисхине? Больше чем на Кассилии, Клианде и Луссуозо, вместе взятых.
– Значит, сошла с ума вся Галактика!
– резюмировала Мета.

– Вот это ближе к Истине, - улыбнулся Язон.

– Пошли еще раз искупаемся, - предложила Мета, которая все-таки осталась собою и по-прежнему не умела подолгу философствовать.

– Пошли, конечно.

И они встретили рассвет над водой. В этот предутренний час людей на берегу почти не осталось. Песок был ярко-розовым, море - нежно-голубым, а над волнами низко-низко летали большие лимонно-желтые птицы и, разевая пунцовые клювы, жалобно кричали, словно им тоже не нравилось все, что творится в Галактике.