— Открываем?

— Да, Марли, и приготовь оружие прямо сейчас, пожалуйста.

Дружно толкнули створки, которые будто только и ждали наших прикосновений, так как дальше сами без нашей помощи с громким скрипом стали раскрываться во всю ширь, давая нам кратковременный миг посмотреть, что скрывалось за ними.

— Это что, праздник какой-то здесь? — Её удивление я мог понять, сам был немного удивлен. Слишком уж красочная картина предстала перед нашими глазами. Много света, на деревьях висели гирлянды разных цветов и вариаций, прям ощущение нового года какое-то. Все это усиливало присутствие Деда Мороза и Снегурочки, пока они еще были далеко, но не заметить красную шубу, белую бороду и красную же шапку было сложно. Идти туда мне расхотелось, ведь я никогда не любил этот праздник, в отличие от большинства. А все потому, что обычно первое января был тяжелым днем, и не только из-за похмелья, само настроение мое уезжало на долгий срок. — Ты тоже это видишь?

— Именно что? Деда в красной шубе и кучку детишек вокруг него?

— Каких детишек, какого деда? Это же почти как в нашей школе диверсантов, когда выпускались, нам устроили праздник, и вон как раз сейчас я вижу точно такого же артиста, который и у нас вел программу развлекательную.

— Интересненько. А скажи-ка, тебе очень понравился ваш выпускной?

— Я его ненавидела. — Что и требовалось доказать. — Ты что-то придумал, судя по твоему лицу.

— Не то что бы придумал. Смотри сама, каждый из нас видит то, что ненавидит. Проблема в том, что мы не можем увидеть ненависть другого, а это плохо. Значит, надо придумать, как изменить это.

— И какие мысли? — Прости, девочка, заранее.

— Малолетняя тварь! — И я ладонью дал ей сильную пощечину. — Твой папаша специально тебя подослал ко мне, не вздумай врать! — Марли стояла, разинув рот, так что уклониться от второй пощечины не смогла. — Шлюха, ты думала, я клюну на твою молодость? Да я никогда не опущусь до такой низости, чтобы приблизиться к тебе, да к тому же воняет от тебя хуже чем от бомжа. — Ну наконец-то у нее стала проявляться реакция.

— Сволочь. — Вроде всего лишь одно слово произнесла, но сколько злости в тоне было, но не это самое главное. Марли применила лучший удар против мужского пола, удар между ног, то что нужно именно в такой ситуации. Ведь боль хотя бы на минуту заставила и меня ее ненавидеть, как представителя противоположного пола. — Я тебя сейчас вообще грохну. — Кинжал, если что, она уже держала в руке недалеко от моего тела.

— Ты лучше посмотри, как там твой артист. — Не сказал, а пробулькал, но Марли бросила взгляд в ту сторону все же. — Не поняла, а где все? — Я с трудом сам развернулся, боль никак не хотела уходить. И действительно, ни гирлянд светящихся, ни Деда Мороза, ни детишек со Снегуркой, никого не было. Лишь пару десятков монстров со всех своих лап стремились побыстрее добраться до нас двоих.

— А теперь наступило время подраться, ну или сбежать. — Правда, второй вариант маловероятен, проход позади просто-напросто исчез.

Марли свалила в левую сторону, а я кряхтя понесся в правую, м-да, договориться не додумались, минус нам обоим. Ладно, не время думать об этом, время спрятать себя. И ничего лучше не придумал, как попытался обнять первый попавшийся валун ростом с меня. Плащ натянул, тело вплотную к камню, жаль не мог слиться с ним в одно целое. Зато послышавшееся урчание тварей как бы намекало, что они потеряли нас из виду. Но не оставили попыток обнаружить, разошлись в разные стороны, и в любом случае рано или поздно кто-нибудь из них точно наткнется на меня.

Хруст справа, я аккуратно повернул голову, капюшон мешал, но смог разглядеть того, кто жаждал с нами познакомиться. Чем-то он мне напомнил серокожего, строением тела, что ли. Правда, когда он повернулся ко мне своей мордой лица, то отличие сразу же вылезло. Кроме тупого голода и безумства, ничего другого его глаза не выражали. Какой-то далекий шум отвлек монстра на двух ногах, и это дало мне шанс вытащить новоприобретенный арбалет, почти идеальный случай для пробы новинки. Выстрел почти в упор в голову. Ждал чего угодно, но не того, что башка засранца просто взорвется. Наконечник, что, с взрывателем был? Ах ты ж, а ведь не предупредил о таком негодник серокожий. Но это еще не все странности, по новой привычке я проверил труп на тему лута, и что вы думаете, он был, своеобразный, непонятный и без подсказок системных. Серый прозрачный камушек, в центре которого белая клякса. Что это, для чего это, не знаю, но забрал, пригодится. И быстро упал плашмя, чуть не забыл, что монстр то не один был, и следующий как раз бежал в мою сторону. Но стоило мне вновь притвориться мхом невидимым, как тварь затормозила и непонимающе стала вертеть своей уродливой башкой. Не спеша, почти не дыша, я переместил удобнее арбалет, задержал дыхание, прицелился, выстрел. Опять удача, прямо в глаз, правда, на этот раз взрыва не последовало, голова ублюдка просто покрылась толстым слоем льда. Черт его знает, вдруг еще жив, а лед имеет свойство таять. Придется рискнуть, я вскочил, три метра не расстояние, и не думая врезал просто кулаком, эффект поразил, башка твари разлетелась на сотни мелких ледяных осколков.

— Ты только двоих упокоил, а я всех остальных. — Еще бы, ее учили этому, а я все сам, на ощупь, можно сказать, учился убивать врагов.

— Я рад твоему энтузиазму, а ты камешки серые подбирала с убиенных тобою?

— Ой, нет, а надо было?

— Думаю, да, так что побыстрее собери и возвращайся. — А мне стало любопытно, и пока никто не нападал вновь, достал скальпель.

— Зачем ты его потрошишь? — Через десять минут вернулась Марли, я как раз заканчивал изучать внутренности.

— Что тебе ответить. Судя по всему, строение внутренних органов у этих тварей совпадает с нашим. Единственная странность вот здесь, смотри, — указал скальпелем на сердце. — Видишь, выемка непонятная, а вот если туда вставить этот серый камушек, то он подойдет идеально.

— Ну, узнал ты это, и что, легче стало?

— Не легче. Уверен на все сто, тут было хирургическое вмешательство. А это значит, дорогая ты моя диверсантка, где-то тут есть тот, кто это сделал. Не забывай, это только наши первые шаги здесь, и кто может ожидать в дальнейшем, никому не известно.