Следом вошёл Верховный Жрец, едва заметный на фоне бессмертного мечника. Низкорослый, в бежевом одеянии без узора. Выбрит на лысо, череп покрывают ритуальные татуировки.

— Что-то случилось? — Через кашель спросил император.

Жрец вышел вперёд, поклонился, приложив ладони к груди. Выпрямился и сказал:

— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество. Я пришёл сказать, кто стоит за покушением.

Дряхлый эльф подобрался, подался вперёд, упираясь в подлокотники.

— Говори!

— Это я.

Тишина. Сковывающая ледяными цепями тишина. Взгляды сошлись на жреце, а тот выпрямился, сжав ладони у груди. Во взгляде ни капли волнения. На губах играет надменная ухмылка.

— Взять его. — Вздохнул император.

Осел в троне, разом став меньше и превратившись в высушенную мумию. Двое стражников шагнули к изменнику опустив копья, третий потянулся к плечу… кисть и голова упали на ковёр без стука. К потолку хлестанул красный фонтан, мимо жреца плеснуло кровью. Между ним и стражей вырос Морлэн с мечом в левой руке, взятом обратным хватом.

— Измена! — Крикнул глава тайной службы, вскочил, указывая на бессмертного и жреца. — Убить их!

Стража не раздумывая бросилась в атаку, ударяя копьями в лучше фехтовальщика империи. Двенадцати тысячелетний эльф закружился уворачиваясь от двенадцати копий, бьющих со всех сторон. Перехватил меч обычным хватом, отводит острие в пол и небрежно контратакует. На лице устало — отсутствующее выражение, в тёмных глазах отражаются снопы искр и брызги крови.

Морлэн пропустил прямой удар в лицо, повернулся и наконечник копья прошёл у носа. Меч свистнул, рассекая древко и держащую руку. Эльф правой перехватил второе копьё, подпрыгнул, уходя от остальных, и обрушился на стражу орудуя клинком. Движения смазываются, как туман на ветру.

Бессмертный приземлился промеж стражей, отвёл руку с мечом в сторону. Лезвие раскалилось и светится красным. Грудь эльфа часто вздымается, а стража, застывшая восковыми фигурами, начала осыпаться кусками. Куски брони с влажным чмавком падают на пропитавшийся кровью ковёр.

Вельможи вскочили и застыли, из теней за спинками кресел высунулись руки с чёрными кинжалами. Острия теневых клинков упёрлись в глотки, надавили.

Морлэн покачал головой и спрятал меч в ножны, медленно сложил руки на груди. Повернулся к императору. Старик вжался в кресло, стискивая подлокотники. Морщинистый лоб влажно блестит, а грудь судорожно дёргается.

— Морлэн… — Выдохнул император, бледнея, как утопленник. — Как… почему? Ты же… клялся…

— Я не нарушаю клятвы. — Ответил бессмертный. — Мой меч ни разу не оборвал жизни особ королевской крови. Даже бастардов.

— Но… зачем?

— Скука. — Ответил первый клинок. — Тысячи лет, одно и то же, я уже не вижу разницы, сплю я или нет. Жив или мёртв. Это больше не имеет значения. Но память ещё верна, я помню веселье тяжких времён Переселения и бесконечных войн. Прости, старый друг, но твой род должен прерваться.

Жрец достал из рукава стилет, двинулся к императору и остановился, глядя в стеклянные глаза. Вздохнул и обернулся на сообщника.

— Сердце не выдержало. — Сказал Морлэн. — Почти естественная смерть. Моя помощь здесь не требуется, пойду в оружейную. Нужно поменять меч.

Бессмертный развернулся и пошёл к выходу. Когда дверь за ним закрылась, из теней за креслами вышагнули эльфы в чёрном. Жрец закрыл глаза мёртвому императору, осенил телом святым символом и повернулся к вельможам.

— Прискорбно, что вам довелось это видеть… однако для вас есть предложение.

— Какое? — Протянул ближайший, вытянув шею и косясь на теневой кинжал у горла.

— Власть. Стража, оказалась предателями, а благородный Морлэн их… остановил. Вы, уважаемые, сформируете регентское правительство. Ведь принцесса совсем юна и не может править самостоятельно, и вскоре умрёт.

— Н-нам вызвать её в столицу? — Пролепетал кто-то.

— Нет, конечно же, нет, пусть остаётся где есть.

Орландо открыл глаза и взглянул в усыпанное звёздами небо. Что-то изменилось. Неуловимое, но довольно значительное. Будто из мира испарился один из множества оттенков синего. Ветер будто холоднее, а запахи не такие яркие.

У костра сквозь сон всхлипывает Луиджина. В полумраке спиной к костру сидит Аэнлан, а маг спит, прислонившись к колесу кареты, на коленях лежит раскрытая книга.

Орландо поднялся и позёвывая подошёл к дочери и опустился рядом. Пригладил золотые волосы, девочка шумно шмыгнула, в полумраке щёки влажно блестят, а крупные слёзы скатываются одна за другой. Луиджина сжалась, прижимая одеяло к груди, но не проснулась. Отец вздохнул, но не стал будить. Сны всего лишь сны, не более. Утром она не вспомнит, чего так испугалась.