Все напряжены, взгляды злые, особенно у паренька, попавшего под руку. Какую версию успел им рассказать Джерри непонятно, поддержит ли его МакФерси, тоже фиг знает. Леонидыч мог бы предположить, но не Вадик. Далек он был от политики, да и, похоже, от этого мира — еле на ногах стоял. Морально-волевые закончились у парня, да и по голове ему «глобалы» все же зарядили.

Но пока стрелять в нас никто не собирался. Довольно грубо осмотрели на наличие укусов, долго изучали повреждения Вадика, и в итоге отправили его к медикам, а за меня взялся МакФерси.

— Рассказывай.

— Да, что тут рассказывать, — я покосился на Джерри, но тот всячески делал вид, будто вообще не при делах, — Сестру нашел, но вывести не смог, на выходе попали в засаду.

— Поздравляю, что нашел. А в остальном… — МакФерси нахмурился и тоже посмотрел на Джерри, — Про сделку знаю. Как ты из этого будешь выпутываться и спасать теперь уже четверых людей, в том числе и моих, даже думать не хочу. Но! Лагерь помогать тебе больше не будет, это понятно?

— Предельно, — я не видел смысла спорить, и Саню нужно вылечить, и обещания свои держать, так что на все следующие реплики только кивал.

— А вот ты лагерю помогать будешь. Вы отличных бойцов потеряли, у нас теперь гражданских в два раза больше, чем реально толковых.

Я заметил, как скривился Джерри, будто перед глазами у него промелькнули все эти бесполезные, по его мнению, гражданские. Помочь лагерю — не проблема, соскакивать не собираюсь.

Надо только передохнуть, последний раз спал вчера днем. Потом освежить в памяти дневник Альберта и поискать все, что он писал про коллегу. Если этого не хватит, то смотаться в центральный офис «Глобал корп», пошуршать по картотекам да личным делам. Не идти же к Дугласу за данными по Гульдбергу, чтобы они поняли, что я блефовал и толком ничего не знаю.

По слухам, центральный офис заброшен с начала эпидемии, с этим проблем не должно быть, а вот в каком состоянии район бизнес-центров, сказать сложно. Зато, может банк там получится ограбить. Фритаун — город, млять, возможностей. А еще Читера нужно проведать, как бы ни забыл меня совсем.

Молчание затянулось, и МакФерси понял его по-своему. Уставился на меня, прищурив взгляд, и явно ожидал ответа.

— Космос, — резко сказал глава лагеря, я аж вздрогнул, никак не могу привыкнуть к произношению некоторых, я у них в переводе звучу не как «спейс», а как какой-то «спайс», — Не делай из меня монстра. Я в ответе за кучу жизней. А я еще не могу понять, что с тобой делать. То ли прогнать от греха подальше, то ли надеяться, что ты потерю бойцов сможешь компенсировать.

— Все в порядке. От меня не будет проблем, если вляпаюсь, то в лагерь не потяну за собой.

— Окей, мне этого достаточно, — МакФерси раскурил сигару, — Отдыхайте пока, а завтра поедете за солнечными панелями, наводка есть на одну мастерскую.

За дверью послышался топот, суета, короткий спор с охранником, и в комнату почти влетела женщина в медицинской форме, а за ней парень в очках в такой же форме.

Оба русские, еще из первой партии врачей, которые прилетели местных от эпидемии спасать. Леонидыч меня с ними знакомил, она хирург, а парень фельдшер, но со знанием английского.

От миловидной хрупкой блондинки, ворвавшейся в кабинет, веяло такой энергией, что аж воздух в помещении наэлектризовался. На вид ей было за пятьдесят, глаза добрые, но цепкие, будто встроенный рентген внутрь запихнули. На голове одноразовая шапочка, одета в синюю форму, руки мокрые, но уже без перчаток, будто только что выбежала из операционной, руки помыла, но вытирать уже не стала.

— МакФерси, — голос уставший, но хорошо поставленный, обращалась она к нему, но притихли мы все, будто школьники, которые укола боятся, — У нас проблема. Лекарства закончились. Я Александра прооперировала, но у него воспаление. Заражение уже во всю и без антибиотиков мы его не вытащим. Я и раньше говорила, что нужно найти лекарства, но сейчас это реально вопрос жизни или смерти.

Очкарик, который пришел с ней, начал переводить для тех, кто не говорит по-русски. Я не стал ждать и повернулся к женщине.

— Что нужно?

— Цифоласпорин нужен, любого поколения. В принципе цефазолин подойдет или клиндамицин, еще нужны обезболивающие. Трамал, сентонил, он в виде пластыря бывает…

— Так. Вот до трамала я вообще ничего не понял, — я посмотрел на МакФерси, ему уже все перевели, но в разговор он не вмешивался, — Как-то попроще можно?

— Проще пенициллин, хоть какой. Ампициллин, амоксиклав, аугментин — все подойдет, они по-разному здесь могут называться.

— Простите, но понятней вот ни разу не стало, я вроде буквы понимаю, но в картинку это все не складывается. Есть пример, как выглядит?

— Есть, — женщина вздохнула, явно поборов желание высказаться, какой же я тупой, — Я покажу. Но антибиотики нужны срочно, если гангрена начнется, не факт, что даже ампутация спасет.

Я посмотрел на МакФерси. Не знаю, чего ждал, может, что в подмогу, кого снарядит, но тот лишь развел руки и помахал, провожая меня на выход. А потом также молча остановил Валькирию, которая дернулась за мной. Женщине-врачу все эти пантомимы явно не понравились, но спорить с МакФерси она не стала. Развернулась и вышла за дверь, позвав меня: