— Ты это, эфирная сволочь сорок два, ты отвечать мне будешь? — через минуту тишины спросил я, но тут до меня дошло. — Эфирная… это что-то из физики, туман?

— Ваши знания, сэ-э-эр, не перестают меня изумлять, — выдала сволочь. — Именно из «физики», как вы изящно изволили подметить, — на этот «всё объясняющий» ответ я подтянул кистень. — Не стоит сэр, слушайте…

И поедала мне эта скотина такую историю.

Итак, некогда, была в этой, которая наша, галактике некая империя, точнее автократия Тригин. В чём разница — я ни хера не понял, ну да не суть. Владели они технологиями всяческими продвинутыми и… колдунством. Сорок Второй врал, что колдунство ихнее — технология, точно врал, я такое жопой чувствую. Технологии чтоб призраков делать и пламенем из ничего швыряться — не бывает.

Так вот, сам Сорок Второй — этакий колдунский помощник-секретарь. База знаний о колдунстве и не только, в виде призрака, которая вселяется во всяческую технику, ну и оттуда помогает человеку-хозяину (ну или партнёру, непринципиально).

Но, как мне выдала эта протоплазма в стальной плоти, автократия эта исчезла десять галактических лет назад. На просьбу перевести это цифру во что-то удобоваримое, он мне озвучил «два с половиной миллиарда оборотов вашей родной планеты, сэр, вокруг звезды»

В общем, исчезла она, почему — сорок второй не знает, но говорит катастрофы не было, вроде бы «сами ушли». Куда, как, нахера — нет информации. А его, Сорок Второго, забыли, что и понятно — столь наглого и занудного помощника кто угодно бы забыл, факт.

А вот зоопарк, в котором я оказался, был «автономным зверинцем, самопополняющим популяцию экспонатов». Летавшим так, автономно, миллиарды лет. И за эти годы думалки у роботов натурально «сгнили». Программные и технические ошибки, сбои, чёрт в ступе, пролетевший неподалёку от зверинца, привели к тому, что программа должна была «захватить живое и тёплое и продержать в клетке пока не сдохнет». И всё.

— Вынужден признать, сэр, — вещал этот тип. — Что количество критических ошибок этой платформы, — оглядел он сам себя, — таково, что ваше разрушение её было скорее актом милосердия, чем проявлением свойственной вам варварской жестокости, — выдала эта скотина, но прежде чем я возмутился вслух, продолжила. — Одного я не могу понять, сэр — как вы выжили? Удар вышедшего в атмосфере из подпространства корабля был таков, что ваша биоплатформа необратимо разрушилась бы.

— Сам варвар жестокий, — восстановил я попранную справедливость. — Меня в эту хрень кинуло, — ткнул я в каплю.

— Шта?!! — весьма отрадно для уха прозвучало от этого зануды. — Погодите, сэр, вы спаслись от разрушения судна в защитном контуре хранилища антивещества?!

— Э-э-э… вон там, — вторично потыкал я в каплю и наблюдал, наверное, самое удивительное зрелище во Вселенной — делающего размашистую челодлань робота.

— Понятно, сэр, благодарю за ответ, — выдал этот тип, когда стих звон.

— Слушай, а почему ты не знаешь? Ты, вроде бы, в мозгах моих копался, иначе откуда язык и всё такое? — подозрительно прищурился я на железяку.

— Вы проявляете весьма завидную сообразительность, сэ-э-эр. Но позволю себе вас просветить: взаимодействие с памятью разумного, а тем более потенциального партнёра, возможно только в рамках налаживания коммуникации.

— То есть, только язык и эту противную манеру, — на что последовал кивок. — А зачем этот гадкий «сэ-э-эр»?

— Не знаю, сэ-э-э-э-эр, — явно издеваясь, протянул гад. — Это ваша память, ваше осознанное и неосознанное. Что из этого было мне доступно — то и изучил, если позволите.

Врёт, сволочь, авторитетно постановил я. Впрочем, не самое худшее, из того, что могло бы быть.

После чего, Сорок Второй озвучил такой расклад: на планете его быть откровенно достало, а покинуть её он не может: вселяться он может только в технику «автократную», хотя взаимодействовать у него выходит не только с ней. Кроме того, у него есть куча описаний и колдунств всяческих, но использовать он их не может: нет колдунской мышцы. А у меня, судя по тому, что я его видел «полупрозрачным», данная мышица наличествует.

И в этом заключается наш шанс — корабль нахрен разбит, но с помощью «эфирных воздействий, сэ-э-р» из него можно сделать что-то удобоваримое и даже летучее, пусть и не мгновенно.

— Это всё замечательно, — подал голос я. — Ну и магом охренительным стать заманчиво…

— Позволю себе заметить, сэр, не «магом», а оператором эфирных проявлений начального…

— Я и говорю, магом, — отмахнулся я. — Только, что жрать-то? И пить? Да и одется бы не помешало, но это ладно. А вот с пожрать проблемы, особенно если что-то выйдет только «со временем», — процитировал я Сорок Второго.