Распахнув дверь большой спальни, он увидел лишь толстый слой пыли на всех поверхностях. Тут же он испытал разочарование. Его плечи устало опустились и он поплелся назад. Зато стало ясно, что он оказался между девяносто девятым и две тысячи вторым годом.

В гостиной он нашёл пульт от телевизора на своём привычном месте в ещё старом мягком кресле, в котором предпочитал проводить время его отец. Включив старый пузатый телевизор, Брэд начал переключать каналы в поисках новостной передачи. На одной он ненадолго задержался. Симпатичная блондинка с экрана вещала:

— Президент России Василий Жгутин дал интервью «Эн-би-си». В своем интервью накануне встречи с Президентом США Биллом Клинтоном Василий Жгутин сообщил о готовности российской стороны представить американским коллегам предложения по согласованию международных усилий в отражении ракетной опасности…

С интернетом Брэд как-то позабыл, что раньше основным поставщиком информации являлись телевизор и газеты. Прессу он в прошлом не выписывал, а телевизор — вот он. Но как на зло, ни в одной телепередаче не показывали дату.

Билл Клинтон, насколько он помнил, предпоследний президент США, который получил импичмент за то, что переспал с какой-то толстой шлюхой, хранящей грязное платье, на которое Билли кончил. Вот только припомнить даты правления Клинтона у Брэда не вышло.

С президентом России Жгутиным всё ещё сложнее. Кажется, что он правит своей страной вечно. По крайней мере, Грин не мог припомнить иного правителя у этой страны за последние сорок семь лет. Вроде как однажды он менялся с другим мужиком, но когда это было и кто это был, он затруднялся сказать.

Мысли о прессе заставили мужчину замереть.

— Фок! — выключил он телек и отбросил пульт обратно на кресло. — Счета! Ну, конечно! Как я мог о них забыть?

Счета — нескончаемая головная боль каждого гражданина США. Не дай бог просрочить налоговые платежи — наказание будет таким, что мало не покажется. Тот же налог на недвижимость присылают ежемесячно.

Он выгреб из кладовки коробку со счетами и нашёл среди них последние платёжки. Они были за май двухтысячного года. Следовательно, сейчас либо май, либо начало июня того же года.

Желание выпить не пропало, а лишь усилилось. Грин отправился в гриль-бар «Суситна». Одному богу известно, почему его владелец, являясь белым американцем в третьем поколении, решил открыть заведение тайско-аляскинской кухни, но это заведение было одним из лучших в округе. Именно в нём когда-то подрабатывал Брэд. Лишь где-то ближе к двадцатым годам двадцать первого века Брэд выяснил, что от тайской кухни там нет почти ничего, кроме названия. Не бывает там блюд наподобие жареной кукурузы с мидиями, картофелем, капустой и рыбой. Многие блюда являются авторской вольной переработкой владельца заведения. Помимо экзотики там были представлены традиционные американские блюда из жареного мяса и куча выпивки.

Суситна расположен на окраине густого зелёного леса. Возле четырёхполосного шоссе перед поворотом дороги стоит большой чёрный щит с названием заведения, нанесённым на него красными буквами.

Старенький внедорожник сбросил скорость и повернул на съезд за поворотом шоссе. Слева и впереди лес. Справа густая трава по пояс отделяет шоссе от просторной парковки перед большой одноэтажной постройкой из коричневого клееного бруса. Позади видна серая пристройка поменьше, из которой торчат трубы. Там находится кухонная зона и склад.

Ранним утром парковка перед баром почти пустовала. Там стояло всего два автомобиля: белый дом на колесах и черный Джип Гранд Чероки владельца заведения.

При открытии входной двери зазвенели колокольчики, на шум которых к барной стойке вышел высокий тридцатилетний блондин с пышными моржовыми усами.

Олафсон — потомок скандинавов, чем гордился. Он всячески это подчеркивал своей растительностью на лице. Грин ему завидовал, поскольку тот имел всё то, чего он лишён: высокий рост, нормальная внешность здорового мужчины, крепкое телосложение, доходный бизнес. При этом он уважал бывшего босса.

— О, Брэд, — довольно пробасил Олафсон, широко раздвинув губы в улыбке, — не ожидал тебя увидеть. Снова хочешь устроиться на работу?

— Привет, Ульф. К черту твою посуду. Налей мне виски.

— Ха-ха! Отличная шутка, парень. Но мы оба знаем, что тебе ещё нет двадцати одного года.

— Твою ж мать! — Брэд забрался на высокий барный стул и рухнул лицом на барную стойку, не забыв подложить под него руки. — Точно! Мне ж в двухтысячном было всего двадцать… Фок!

— Кончай строить из себя ирландца, Брэд. Что случилось?