Шаккар думал об этом, приближаясь к трону своего отца.

 Кроме них двоих в зале никого не оказалось. Свита была отпущена и на дверях стояла лишь охрана повелителя, люди, которым доверял и сам Вазир и принц Шаккар, поскольку они давали клятву на крови в храме Змея о своей верности.

– Мой повелитель! – Шаккар застыл в нескольких шагах от трона и опустился на одно колено, склонив низко голову.

 Вазир посмотрел на сына и проговорил:

– Встань!

 Шаккар повиновался.

– Я хотел сказать тебе о своем решении, – взмахом руки, каждый палец которой был унизан золотыми кольцами, повелитель указал сыну на подушку рядом. Принц поднялся на возвышение, преодолев три широких ступени, и сел с ожиданием глядя на лицо своего отца.

– Сегодня я отправил часть войска к нашим границам! – произнес повелитель.

 Брови Шаккара приподнялись.

– Почему ты не сказал мне? – спросил он. Звук громогласного голоса принца прокатился под сводами зала и замер.

– Как я уже сказал тебе, человек, который поведет войско, силен и умен. Я доверяю ему и три тысячи воинов за спиной не позволят ему быть неудачливым! – ответил повелитель.

 Шаккар нахмурился. Он хотел бы сказать отцу, что за те годы, пока повелитель сидел на троне, а он, его сын, сражался в поле и стоял под воротами городов, осаждая и принуждая их к принятию чужой власти, Вазир немного растерял былые навыки и тактику боя. Он подзабыл о том, как опасны бывают даже малочисленные враги, а здесь им противостояло многотысячное войско. Шаккар не знал точно, да и никто не знал, что из себя представляет враг, застывший у границ их владений, но понимал одно – с малым войском неприятелю не удалось бы добиться таких результатов и покорить столько земель.

– Они опасны, отец! – произнес принц, глядя прямо в глаза Вазира.

– Но пока они боятся нас и не преступают дозволенного, – ответил мужчина. – Я хочу знать больше об этих людях, о том, кто ведет их за собой и, возможно, попытаться поговорить.

– Поговорить? – Шаккар криво усмехнулся. – Прости, отец, но ты слишком давно не держал в руках меч. Ты забыл о том, кем был.

 Вазир нахмурился.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что кто бы ни вел за собой этих людей, он не остановится, как когда-то не остановился ты, пока не создал нашу империю.

 Вазир задумчиво опустил голову. Некоторое время он молчал. Сын терпеливо дожидался слов своего отца, а после в тишине зала раздался голос повелителя.

– Мы подождем, когда вернуться наши люди, – сказал он твердо.

– Если будет мне позволено говорить отец, – начал Шаккар быстро, – я бы хотел попросить тебя отозвать их назад или дать мне возможность нагнать войско и возглавить его.

 Вазир покачал головой.

– Нет, – твердо отказал сыну. И добавил тоном, не терпящим возражений.

– Мы подождем.

 Шаккар покидал зал с тяжелым сердцем и жалея о том, что не может по собственному желанию отправиться следом за своими людьми, покинувшими город. Он чувствовал, что близится беда, что там, на границе они не встретят понимания и не придут к соглашению, но перечить воле отца не стал.

«Что если я ошибаюсь, а он прав?» – подумал мужчина, чуть замедлив шаг у дверей. Все же, за плечами Вазира были годы и опыт.

 Охранники поспешили поклониться принцу, но тот словно бы и не замечал их, шагнул дальше, глядя куда-то перед собой невидящим взглядом.

«У Вазира больше опыта!» – подумал Шаккар. Стоило доверять словам отца, ведь недаром повелителю удалось создать такую империю…

 Шаккар думал так, но внутри его не переставало терзать сомнение…. А что, если Вазир все же ошибся?

Глава 4

 Время для занятий с Аббасом я нашла раньше, чем могла предположить. После занятий с учителями, назначенными мне самим повелителем Вазиром, я была свободна почти до самого вечера. Отправив Наиму сообщить Аббасу время, я дождалась ответа, вернувшегося вместе со старой рабыней.

– Он будет готов, госпожа, – с поклоном сообщила женщина, едва переступив порог моих комнат.

 Я с улыбкой поблагодарила ее, сказав на языке варваров: «Спасибо!» – и поймала улыбку старухи, спрятанную наклоном головы, словно она не хотела, или опасалась, проявления своего отношения ко мне. Кажется, я начинала нравиться Наиме. Не знаю, как себя вела с ней Сарнай, но подозревала, что не очень хорошо. Я же относилась к старой рабыне так, как и к своим слугам, оставшимся во Дворце на моей далекой родине. Я никогда не опускалась до их уровня не забывая, что я все же госпожа, но и никогда не унижала людей и не обижала напрасно. Если слуги и рабы служили исправно, я относилась к ним соответственно их поступкам и поведению. Поощряла или наказывала, в зависимости от их отношения к работе и ко мне самой.