Мне стало зябко: лысый был слишком умен. Нужно быть осторожнее, когда пойду отсюда.

Они зашептались так тихо, что я ничего не мог разобрать, но понял, что мне готовят засаду. Сейчас или потом? Лучше не рисковать.

Я бесшумно подполз к геликоптеру и стал ждать. Они, похоже, собирались шептаться вечно.

— Так и порешим, — громко сказал Торговец. — Не связывайся со мной, пока не соберешь эти сведения.

Зашелестели кусты. Лысый забрался на переднее сиденье и принялся чего-то ждать. Шли минуты, а я умирал от беспокойства.

— Никого! — крикнул снаружи Агент.

Торговец пожал плечами.

— Всегда лучше проверить. Ты знаешь, что надо делать. Винт закрутился, машина медленно поднялась. Я подождал, пока она окажется в десятке метров над землей.

— Не поворачивайся.

Он знал меня в лицо, но мне не хотелось снова менять одежду.

Человечек подпрыгнул на сидении, лысина заметно побелела.

— Я легко мог бы тебя прикончить, но не стану, если не буду вынужден. Почему ты хочешь меня убить?

— Если ты был там, то слышал, — сказал он, глядя перед собой. — Ты опасен.

— А ты всегда уничтожаешь опасное? Может, я тебе еще пригожусь?

— Ты — темная лошадка, и мы не можем рисковать.

— Кто это «мы»?

Он долго молчал, потом произнес:

— Я ничего тебе не скажу. Ты не умеешь водить геликоптер.

Это было утверждение, но я все-таки ответил:

— Нет.

— Если будешь задавать мне вопросы или попробуешь нажать, я разобью машину.

— Ну, давай! — расхохотался я.

Геликоптер летел ровно.

— Поверни к городу.

Вздохнув, он повиновался.

— Чего вам нужно? — спросил я.

Он знал, что я имею в виду.

— Галактика, в которой можно свободно торговать.

— Свободная Галактика?

— Не обязательно. Свободная Галактика — это отличная идея, но нереальная. Но равновесие сил вполне возможно, и мы должны проследить, чтобы оно соблюдалось.

— А я, по-видимому, нарушаю это равновесие, — сказал я. — И все-таки ты сдал меня Сабатини.

— Я не знал, кто ты. Если бы знал, помог бы тебе выбраться. Кстати, это я могу сделать и сейчас.

Я рассмеялся.

— Нет уж, спасибо, — снова рассмеялся я и добавил: — Не оглядывайся.

Его голова быстро повернулась обратно.

— Сядь здесь, на окраине.

Геликоптер начал снижаться.

— Так кто же это «мы»? — спросил я. — Торговцы?

— Да.

— Значит, у вас есть организация?

Он молчал. Машина мягко опустилась на землю.

— Дай сюда руки.

Он повиновался, и я связал его куском веревки, достаточно крепко, чтобы он не мог развязаться сразу, и вместе с тем достаточно слабо, чтобы он мог освободиться минут через десять. Хорошо бы иметь на своей стороне кого-нибудь такого, но вряд ли это возможно. Я сорвал со стены кусок ткани, свернул и завязал ему глаза.

Перед тем как уйти, я задержался на мгновение.

— Хочу тебе кое-что сказать: забудь о камешке. У меня его нет, и я не знаю, где он сейчас. Но даже если ты его найдешь, то все равно не поймешь его назначения, а если даже и поймешь, это ничего тебе не даст. Он не имеет практической ценности.

Торговец молчал, и я, не видя его глаз, не мог угадать, о чем он думает.

— Я верю тебе, — сказал он наконец.

Это была правда. Я выскочил наружу.

— Прими один совет, — добавил он. — Не прогляди очевидного.

Я быстро ушел от геликоптера и затерялся среди зданий. Меня заинтриговали его последние слова. Еще раньше я пришел к выводу, что одна из борющихся сторон все время остается в тени. Время от времени я чувствовал ее прикосновение, но не мог узнать, кто и что это. Когда-то случилось нечто такое, что должно было дать мне зацепку, но я не помнил этого. «Не прогляди очевидного», — сказал Торговец.

Пересекая город, я продолжал думать об этом, но в голову не приходило ничего путного. Разум мой был занят, чувства оставались по-прежнему обостренными, и наконец я заметил, что оказался в знакомом районе. Я поднял голову. Передо мной, вдоль стены здания, уходила вверх лестница, ведущая в квартиру Лаури.

Некое чувство шевельнулось в моей душе, хотя я думал, что оно давно умерло. Я, оказывается, еще надеялся.

Я хотел бы иметь Торговца на своей стороне, но понимал, что это невозможно, и знал, почему. С той минуты, как Фрида вошла в Собор, я искал помощи и совета, искал повсюду, но так и не нашел. Причина была проста: не было для меня ни совета, ни помощи. С самого начала я был один и мог рассчитывать только на себя. Это был непростой урок, но наконец-то я его понял.

Из этого урока следовали интересные выводы. Если ты один, никого не волнуют твои чувства, и если из двух зол ты выбираешь меньшее, это не имеет значения ни для кого, кроме тебя.