Позже моя писательская тяга продолжилась уже в школе. Я писал в начальных классах, но одноклассники, не очень любящие меня за мою нерусскую внешность, лишь мяли листы с моими рукописями и выбрасывали в мусорное ведро, откуда я их доставал и старался разобрать хоть одно слово на помятых до безумия клочках бумаги. Но все равно я продолжал писать, даже несмотря на эти издевки со стороны одноклассников. Поэтому, возможно, у меня в школе никогда и не было друзей. Участь писателя проявляется не только в постоянной тяге писать.

Уже в старших классах я понял, что можно с писательства зарабатывать. Я ушел с работы и посвятил жизнь писательству. Первые мои произведения были опубликованы на : Самиздат. Поначалу я публиковал бесплатные, низкокачественные и просто плохие рассказы. Позже, когда я уже научился писать, я начал публиковать их платными. И мне начали приходить первые деньги. Сначала это было несколько сотен рублей, позже и несколько тысяч. Я понял, что нашел золотую жилу. Или свою участь? Тогда я об этом, в любом случае, не задумывался.

Не знаю почему, но у меня действительно не было друзей в школе. А кто захочет дружить и общаться с зажатым в себе парнем, зашуганным, да еще и у которого слишком творческие интересы: писательство и художественное искусство. Не было среди моего класса художников и писателей, а если и были, смотря на меня так и говорили: сумасшедший. Мои идеи всегда были больные: стать известным, богатым. Я всегда был мечтателем, потому и писатель.

Но я рад, что не стал с ними общаться. Я безумно рад этому. У них нет ни чести, ни совести, ни принципов, раз совершенно без зазрения этих жизненно важных органов они могут издеваться над теми, кто не смог бы им ответить. Но я всегда отвечал, когда их издевки начинали касаться моих родных и близких. О себе не думал, пусть делают и говорят все, что хотят, но родных и близких, друзей и даже собаку я в обиду никогда не давал. Они вели себя как дети даже тогда, когда уже вот-вот должны были переступить порог и войти во взрослую жизнь. Представлять, как же им там было нелегко с их простейшими и детскими мировоззрениями, я даже и не хочу.

Однако не все из школы мне запомнилось как плохое. Например, в старших классах у нас была учительницей русского языка Евгения Галичина Ивановна, которой я навсегда останусь благодарен. Она одна из тех самых учителей, что признали меня как писателя и помогали на протяжении всей жизни. Казалось, если не она, забросил бы я писательское дело, прогнувшись под детский вопль одноклассников. Но все же наши мировоззрения и с ней сильно отличались: она любила классику всем сердцем, когда я же постоянно говорил про хаос, про новую литературу, буквально исповедовал футуризм, или как я его называл, агаевизм.

Но это не мешало нам с Евгенией Ивановной находить общий язык, быть не просто учеником и учителем, а хорошими собеседниками. Она навсегда оставила след во мне, а значит, оставила след и в моих произведениях, и возможно даже, во всей современной и не только литературе. Я рад, что такой человек обрел бессмертие.

Но упомянув о школе не мог не сказать, что учеником я был никудышным. Я учился не потому, что надо, а потому, что нравится, и как только предмет начинал мне надоедать или становиться более скучным, я забивал на него и переходил к чему-то другому. Этим же обосновываются и мои плохие отметки в школе. Пускай было время, когда я вовсе был ударником. Тогда нашим классным руководителем был Сергей Сергеевич, который тоже мне сильно запомнился и явно запомнился на всю жизнь, а теперь и оставил свой след здесь. Он был тем человеком, перед которым мне было стыдно получать плохие отметки, и я старался быть максимально успешным в учебе, да так, что чуть ли не тянул на ударника. Но Сергей Сергеевич ушел из нашей школы в другую, так как там ему предложили чуть более выгодную работу. Я могу его понять, но после его ухода я будто осиротел. Вряд ли я мог потом похвастаться такими же хорошими оценками, как тогда, при нем.

Вообще начало старших классов для меня было началом всего: первые рассказы на , первые знакомства. Поговорим про это время. Я мечтал стать кем-то больше, чем являюсь.

Странное стихотворение. Веч

Самосвал, самопал,

Самоуверенность,

Самоирония,

Самосуд, самодержавия,

Самородный суп

Из чистого золота,

Само бывал я

На границах племени Майя,

И даже на рутине бывал я,

Дай мне, нет, не давай мне,

Я запутался еще давно в себе,

Дашь – залетишь, нет – улетишь,

Странный я, знаю еще тебе

Бывал уже. Я думал и ты

Знаешь как душат чужаков,

Вой пацанов

С общественных дворов

Невыносим. Ох,

Странно, но я думал, (всегда)

Что это я дебил.

Самопал, сам я запал,

Самоопыление, но я еще не остыл,

Само был, и так разбито жил,

Тужил, но не корыто

У меня сегодня разбито.

Я не с улиц,

И даже не текстовик,

Но я пишу с душой, пожалуй,

Этого хватит.

Сегодня – повелитель миров,

А завтра…

Само вор, самообман,

Самовар, самокат,

Гордые улицы России,

Пустыни Азии,

Богачи Европы,

И когда земля будет

Гордостью плебей и лесостепей,

И когда не Маркса книга красная

Надерет страниц

Тогда свершится самосуд,

А пока я велитель небылиц (прощай)…

Слышал, что белый кот