Он задумался и поставил бокал на поднос. Улыбка исчезла с лица, и появилось задумчивое выражение.

– Ты согласен с мнением, что иногда хорошие люди становятся плохими?

– Конечно, – ответил Райан, пожимая плечами.

– Я имею в виду совсем плохими, преступниками или вроде того. Ты ведь не думаешь, что есть такие отвратительные поступки, которые может совершить лишь человек, уже родившийся испорченным?

– Я не думаю, что люди рождаются плохими. У них всегда есть выбор. Воля, в конце концов.

– Тогда почему кто-то выбирает неверный путь, даже если он не такой уж плохой человек?

– Наверно, потому, что слабый. Слишком слабый, чтобы быть хорошим, недостаточно сильный, чтобы противиться злу.

– А может ли слабый стать сильным? – Отец оперся на локоть и приподнялся, заглянув Райану в глаза. – Или если ты обратился во зло, то это навсегда?

Райан неуклюже улыбнулся. Он мог только догадываться, к чему клонит отец.

– Почему ты спрашиваешь? Старик лег и вздохнул.

– Потому что умирающие люди всегда оценивают свою жизнь. А я, по всей видимости, умираю.

– Перестань, пап. Ты любишь мать. Твои дети любят тебя. Ты хороший человек.

– Нет, обо мне можно сказать только, что я стал хорошим человеком.

Откровенные слова будто повисли в воздухе.

– Каждый человек когда-нибудь совершает плохой поступок, – попытался успокоить отца Райан. – Это еще не значит, что он преступник.

– В этом-то и есть самое главное отличие между нами. Ты бы никогда не сделал того, что сделал я.

Райан нервно отправил в рот последние капли из пустого бокала, надеясь, что за этими словами не последует признания. Теплый ветерок развевал занавески. Отец продолжал:

– На чердаке есть старый комод. Сдвинь его. Под половицами я кое-что приберег для тебя. Деньги. Много денег.

– Сколько?

– Два миллиона долларов. Райан оцепенел, затем рассмеялся:

– Хорошая шутка, пап! Два миллиона на чердаке, ха! Черт возьми, а я то думал, ты спрятал их в матраце! – Он смеялся и качал головой. Потом резко оборвал веселье.

Но отец не улыбался. Райан сглотнул.

– Перестань, ты же пошутил, да?

– Райан, на чердаке два миллиона долларов. Я сам положил их туда.

– Да откуда, черт возьми, ты мог взять два миллиона долларов?!

– Я и пытаюсь рассказать тебе! Это не так легко, как кажется. А ты еще и не веришь!

Райан взял бутылку с подноса.

– Так, похоже, тебе пора завязывать с виски. Алкоголь, болеутоляющие – и вот результат. У тебя галлюцинации!

– Я шантажировал человека. Он заслуживал этого.

– Пап, перестань! Ты не мог заниматься шантажом.

– Да мог же, черт тебя побери! – Старик так разволновался, что начал кашлять.

Райан подошел к отцу и приподнял подушки. Отец дышал тяжело, со свистом, задыхаясь перед новым приступом кашля. В мокроте были следы крови. Райан нажал на кнопку вызова медсестры. Она быстро прибежала.

– Помогите мне! – крикнул Райан. – Его надо усадить прямо, не то он задохнется!

Сестра выполнила его указания. Райан поднес кислородную маску ко рту старика и открыл клапан. Все семейство уже давно научилось пользоваться маской – отец долгое время страдал эмфиземой, еще до того, как у него обнаружили рак. Он сделал несколько глубоких вдохов, и свист в легких прекратился. Дыхание медленно приходило в норму;

– Доктор Даффи, я не ставлю под вопрос ваш профессионализм, но не кажется ли вам, что мистеру Даффи пора отдохнуть? Видимо, он слишком много говорил сегодня.

Райан знал, что сестра права.

Он был готов увидеть стеклянный, сумасшедший взгляд человека, сочиняющего бредовые истории о каком-то шантаже. Но темные глаза отца выражали уверенность и самообладание. Они буквально говорили за старика. И заставили Райана задуматься: неужели он это серьезно?

– Я вернусь утром, пап. Тогда и поговорим.

Отец, казалось, воспринял отсрочку с благодарностью. Для одного вечера действительно было достаточно. Райан пытался улыбаться и хотел было сказать: «Я люблю тебя», – как делал это каждый вечер. Он боялся, что сегодняшняя беседа могла оказаться последней. Тем не менее он промолчал и тихо вышел из комнаты, пытаясь совладать с собой. Он не мог поверить, что его отец шантажировал кого-то и получил в результате два миллиона долларов. С другой стороны, отец никогда еще не выглядел таким серьезным.