Почему я понял, что они его подчиненные? Когда я заходил на этот фрегат, я обратил внимание на эмблему, что красовалась на его крыльях. У этих бойцов на броне, точнее на ее грудном элементе, была такая же эмблема. Символ когорты, можно сказать, что знамя на груди.

— Вольно, — кивнул своим бойцам Гром, когда мы покинули пределы космической птицы. — Токсин, я же просил не выстраивать тут всех, вообще не просил встречать нас.

— А мы не только ради вас, — усмехнулся единственный человек без шлема, голову которого обрамляла лысина, — тут есть еще люди, на которых пришла посмотреть вся наша когорта. Например, на этого зеленого, за которого замолвил словечко наш старый командир.

— В смысле старый командир? — удивился я. — Мой отец был командиром этой когорты? Почему ты сразу не сказал?

— Воу-воу! Полегче! — выставил ладони вперед лысый. — Он был хорошим товарищем твоему отцу, твой отец всегда держался независимо от всех, не был ни в одной когорте, хотя все время лез в самое пекло. Отличный он мужик, однако… Жаль, что связь с отрядом потеряна. Великая пустота сигналы хреново пропускает.

— Ты это, — с небольшим усилием положил Гром свою ладонь на плечо Токсину, из-за чего тот аж немного прогнулся. Ну и силища в нем, однако, что аж человек в экзоскелете не смог сдержать легкого удара. — Давай тише. Парню и так не особо пришлось, а будет еще хуже. Ты хотя бы его моральный дух не подрывай.

— А я его не подрываю, — усмехнулся Токсин. — Последний сеанс связи был буквально вчера, потери есть, но только санитарные. Из двадцати человек пятнадцать еще в строю, что несомненно радует. Кстати, а когда мы туда полетим?

— Когда все наши бойцы официально закончат Академию, — без единой усмешки сказал Гром, скрестив руки на груди. — Не раньше, не позже.

— Через два года, получает? — слегка нахмурился мужик, а потом резко просветлел. — А это не так долго! Можно еще наших цепных псов поднатаскаться!

— Пять лет, — с легкой усмешкой сказал Гром, уперев левую руку в бок, а правой, будто он сказал что-то не особо значительное, почесал за затылком.

— Сколько? — удивился лысый, а бойцы позади него начали мотать головами и о чем-то тихо шептаться. — Отставить разговоры! Не маленькие дети! Воспринимайте информацию как есть!

— Пять лет, — уже без каких-либо ухмылок на лице сказал Гром. — Ты сам знаешь, кто за этого парня попросил. Мы его из такого гадюшника вытащили, что у него тут, на самом то деле, шансов выжить побольше будет. А ты что удивляешься? Твой управляющий тебе каждый день подсыпал определенного вида порошок, который через пару-тройку лет тебя бы до паралича довел.

— В смысле? — медленно, пребывая в откровенном шоке, спросил я. — В смысле?! Он же мне последний год почти полностью заменил отца! Ну не может же быть такого! Зачем ему так поступать! Ему мой дед жизнь спас!

— Все продаются, парень, все продаются, — похлопал меня по спине Гром. — Такова жизнь. Тут ничего не поделаешь. Ладно, всем разойтись! Завтра тренировочный бой! Взвод Техника, против взвода Лешего!

— А я смогу на него посмотреть? — все еще находясь в некотором шоке, несколько отстраненно спросил я у Грома, в голове продумывая новую цепочку взаимосвязей между главой основной ветви клана и моим управляющим.

— Зачем? — усмехнулся Гром. — Ты все равно пока не сможешь вытворять то, что они могут. У тебя не те силы, не та скорость… В общем, тело у тебя пока не развито, как и твой ум. Так что, нет. Завтра у тебя будут вступительные испытания. Там ничего сложного, пробежать десять километров с нагрузкой, марш-бросок так называемый, потом стрельба из этого же оружия, тут будет оцениваться еще то, как ты к оружию относился, а потом спарринг с первогодкой. Тут… Тут тебе главное продержаться минуту, ибо между вами уже будет разница, как между небом и землей.

Я лишь покивал. Значит все же тут не все так просто, как казалось на первый взгляд. Все же, хорошо иногда, когда зерно не развито, когда им не можешь управлять. Но в остальных случаях хреново. От меня хотели избавиться, это уже точно.

Пока мы договаривали, когорта Грома дружными строями разошлась в шести направлениях. Кто-куда пошел, я так и не понял, ибо тут не было никаких указателей, что где находится. Мы же с Громом, после того как он перекинулся парой слов с Алисой, направились в регистрационный отдел.

Пока мы шли, я видел несколько мастерских, где академики и выпускники сами себе создавали оружие. Кого тут только не было: с виду колхозники, строители, просто какие-то проходимцы, а пользуются высокоточной техникой, для работы на которой требуются годы и годы обучения. Это начинало смущать еще больше, ибо это был какой-то сюрреализм.

— Не воспринимай сейчас ничего серьезно, — шел чуть впереди Гром. — По крайней мере до того момента, пока тебя не отправят на испытания. Тебя могут травить, пытаться ущемлять твои права, издеваться всячески, ибо ты такой молодец, прилетел в последний день, когда регистрация завершена, но тебя почему-то пропустили. Вопросы будут. Не борзей, веди себя спокойно, старайся не вляпаться в какое-нибудь дерьмо.