Блэйк повернулся к окну и задумался о судьбе сэра Томаса. Несмотря на обвинения, предъявляемые Джоанной Фелдстоун, он по-прежнему думал, что старый лорд умер своей смертью. Виолетта поступила весьма необдуманно: она удрала из особняка, который достался ей по завещанию, через два дня после смерти мужа, едва узнав, что дом будут описывать.

— Леди Гудвин, — мягко обратился Блэйк к своей визави, — почему вы так поспешно покинули дом сэра Гудвина?

— Даже не знаю, — откровенно ответила девушка. — Мы узнали о долгах и сбежали. Я пришла в ужас от возможности потерять то, что даже не мечтала когда-нибудь иметь.

Блэйк отметил про себя это «мы» и продолжил расспросы.

— Это единственная причина, по которой вы скрылись?

Виолетта помолчала, раздумывая, и призналась:

— Нет, есть еще одна. Почему-то Ральф хотел сбежать как можно скорее.

У Блэйка судорожно забилось сердце. Ральф. Виолетта не была способна на убийство. Но, возможно, убийца он? Впрочем, было ли это убийство?

— Скажите, а вы всегда подчиняетесь своему слуге?

— Я уже говорила вам: я знаю Ральфа с детства. Мы выросли вместе. Он заменяет мне семью.

— Понимаю. Скажите, леди Гудвин, а ваши родители живы? Может быть, у вас есть братья и сестры?

— Нет, — сокрушенно ответила Виолетта. — Только Ральф.

Они снова замолчали и не говорили до тех пор, пока карета не остановилась на залитой светом площади возле одной из самых фешенебельных гостиниц Лондона.

— Ну так как насчет моей работы? — спросила Виолетта.

— Я буду заниматься вашим трудоустройством сегодня и завтра.

— И как же я узнаю, чем закончились ваши старания?

— Я пришлю вам записку сюда, в Сент-Джеймс. Виолетта отвела взгляд:

— Спасибо, лорд Блэйк.

— Просто Блэйк, — поправил он и отворил дверцу кареты, чтобы девушке не пришлось это делать самой.

Виолетта изумилась. Удивление ее возросло, когда Блэйк первым ступил на землю, чтобы помочь ей выйти из экипажа.

— Джентльмен всегда помогает даме выйти из кареты, — пояснил он.

Виолетта осторожно спустилась с подножки экипажа, поддерживаемая Блэйком.

— Только не прыгайте, — предупредил он ее. Он поклонился и сказал:

— До завтра.

Она кивнула, сделала безупречный реверанс и покровительственно попрощалась с ним.

— До завтра, Блэйк.

Блэйк, безусловно, этого так не оставил и проследил за Виолеттой.

Она мило махала ручкой, пока карета не скрылась из виду, а когда это произошло, Блэйк дал распоряжение кучеру ехать домой, а сам спрыгнул с подножки и отправился полюбопытствовать, что будет делать леди Гудвин.

Блэйк поспешно приблизился к гостинице как раз в то время, когда его подопечная усаживалась в экипаж.

Сперва экипаж размеренно катил по главной улице в направлении квартала Белгравия, потом резко повернул на юг. Сначала из поля зрения Блэйка пропали двух — и трехэтажные особняки самых состоятельных жителей Лондона; экипаж сделал еще один поворот — и за спиной остались дома зажиточных торговцев и купцов. Очень скоро Блэйк оказался в районе, насквозь провонявшем выбросами бесчисленных фабрик и отходами, которые нерадивые владельцы магазинов и пивных вываливали прямо на улицу.

Виолетта приказала кучеру остановиться, и из окна своего экипажа Блэйк наблюдал за тем, как она с милой улыбкой протягивала деньги кучеру. Затем она слегка приподняла голову, видимо, чтобы заглянуть в окошечко одной из жалких квартирок. Блэйк видел перед собой ряд домов, лишенных даже оград. Виолетта скрылась за одной из ряда одинаковых дверей.

Блэйк был потрясен. Он даже не предполагал, что леди Гудвин рискнет искать пристанище в таком заброшенном квартале для бедных. Он сам и несколько его богатых приятелей занимались постройкой домов для несчастных, но чтобы в подобном доме ютились его знакомые… нет, это было выше его понимания.

Одно дело строить дома и гореть благородной идеей, совсем другое — понимать, что эти дома населены, что есть люди, для которых это счастье — жить даже в таком ветхом жилище.

Ему не надо было особенно присматриваться, чтобы понять, что тот дом, в котором скрылась Виолетта, был возведен наспех, с недоделками. Он с первого взгляда понял, что на строительство этого дома пошел самый хрупкий и недолговечный кирпич, а это означало, что очень скоро стены дадут трещину и в доме будет сыро, потому что в Лондоне дожди идут каждый третий день обязательно. Кровля на доме готова была вот-вот треснуть. Ему было нестерпимо больно, что Виолетта вынуждена жить в таком доме.