– Видел, – кивнул я, не став вдаваться в детали.

По поводу стрельбы газеты шумели изрядно, интонируя, прежде всего, тот факт, что террорист – не француз, более того, прибыл на территорию страны по подложным документам. Но вот особого сочувствия к легионерам я не заметил. В одной статейке прямо было сказано: хотели, мол, рискнуть жизнью, вот и рискнули.

Ни Британия, ни Франция не желали воевать. Совсем! Однако разница имелась, британцы знали, что воевать придется и тянули время, наращивая военные программы. Недаром Черчилль, старый лис, каждую вторую речь в парламенте посвящал авиации! Готовилась и разведка, бюро Кинтанильи не зря воскресло, словно Феникс из пекла.

Франция же просто боялась. Социалисты в правительстве не хотели рисковать на очередных выборах, люди же умные, знающие расклад, всерьез опасались, что новой войны Прекрасная Франция не выдержит. Николя Легран встречался с такими. Мой друг писал, что они готовы не только отдать Гитлеру Польшу, но и вернуть кое-что из колоний. Заветной мечтой этих умников было стравить между собой немцев и русских, тогда бы война ушла далеко на восток. Ах, Париж! Лямур, бонжур, тужур!..

Мои предки – французы, а не поляки. Но сейчас я бы охотно поменял Францию и Польшу местами.

– Полякам нужны деньги, – проговорил я вслух. – Очень большие деньги. Фронт они сумели создать, теперь требуется оружие, причем именно сейчас!

Ковальски грустно вздохнул.

– А кто спорит? Без денег какая война? Но ты, штафирка как бухгалтер думаешь. Побеждают не деньги, а люди. Наберу взвод из тех, кто уже служил, погоняю по полигону пару недель – и устрою русским Хэллоуин. До самой Сибири побегут!

Как бухгалтер! Не хотел, а похвалил. Только дебет с кредитом не сходится, полякам все-таки дают деньги, иначе бы те уже проиграли. Танки, самолеты, самозарядные винтовки.

– И когда едешь, сержант?

Ковальски взглянул сурово.

– А когда прикажут. Военная тайна, штафирка!

– Ланс-капрал, – улыбнулся я. – Морская пехота.

До улицы Кардинала Дюбуа я добрался пешком, благо недалеко – и под горку. На станции фуникулера, несмотря на утренний час, уже собралась толпа, небольшая, но шумная. Я прислушался. Итальянцы, этих ни с кем не спутаешь! Наверняка туристы и наверняка с Севера, из Турина или Милана. Беднякам-южанам не до поездок в Париж. Хотя после того, как в Ливийской пустыне нашли нефть, вся Италия буквально воспрянула. Князь Руффо ди Скалетта теперь национальный герой.

Если Польшу проглотят, Италия будет следующей. Гитлер не забыл о Тироле.

Я взял билет и пристроился в хвосте. Ехать недалеко, до площади Сен-Пьер, вся дорога займет чуть больше двух минут. Но почему бы не полюбоваться Монмартром? Май, солнечное утро, синее безоблачное небо.

Вагончик подъехал, итальянцы, радостно загудев, поспешили его оккупировать, оставив лишь два места в самом конце. На одном разместился я, на другом женщина в сером пальто, вошедшая самой последней. Тронулись! Я поглядел в окошко. Деревья в свежей листве, за ними – серый шестиэтажный дом, солнце плещется в стеклах.

– Здравствуйте, мистер Корд, – негромко проговорила Анна Фогель. – Шла за вами, слежки не заметила.

Я покачал головой.

– Знаете, уже ничему не верю. Можно задействовать десять человек, можно – сто. Вчера ночью поймал одного типа из сыскного агентства. Пока с ним разбирался, все казалось, будто за нами кто-то наблюдает – и посмеивается. Здравствуйте!

Рука в светлой перчатке коснулась моего рукава.

– Мы пока играем по их правилам, мистер Корд. Прячемся, заметаем следы. Нужно менять правила.

Теперь дома исчезли, скрывшись за зеленым пологом. Вагончик скрипел и слегка раскачивался. Итальянцы прилипли к фотоаппаратам, шумно обсуждая увиденное.

Ах, Париж, Париж!

– Менять правила – это взять кого-то из них за горло, мисс Фогель? Кстати, кого – «их»? Вы знаете?

– Думаю, да. Но приготовьтесь сражаться с Гидрой, вы видели головы, но не рассмотрели всю ее целиком. Сейчас назову адрес, встретимся вечером. Если снова увидите типа из сыскного агентства, не импровизируйте – слишком опасно. Где слежка, там и труп. На войне как на войне, мистер Корд!

Легкий толчок. Приехали!

– Montmartre! О, Montmartre! – возопил некий сын Апеннин. – Da qui vedremo tutta Parigi! [18]

За деревьями было поле, за полем – шоссе. Не грунтовка, на которой погибли уланы, а настоящее, темного гудрона. По нему бесконечным потоком текли войска, машина за машиной, рота за ротой. Встречного движения почти не было, поток катился на запад.

– Трасса Брест-Варшава, – шепнул пан поручник, сверяясь с картой. – Стратегическая. Если перекрыть, все их наступление встанет.