Соль хотела пояснить, что здесь она не Керси, а Ган, причем не по собственной воле, но решила не спорить. Nachalstvu vidnee. Плеснула из графина на полотенце, протерла лицо и руки. Брать почти что нечего, но и это малое некуда положить. Сумкой она так и не обзавелась.

– Возьми мой чемодан, – негромко проговорила Хильда.

Соседка тоже встала, завернулась в простыню и, прислонившись к холодной стене, наблюдала за происходящим. Не услышав ответа, сама достала из-под кровати маленький фибровый чемоданчик, вытряхнула вещи на одеяло.

– Бери, Зофи. Передачи не скоро разрешат.

Соль, поблагодарив взглядом, собрала свой нехитрый скарб, сунула в нагрудный карман серебряную икону Святой Девы Монсальватской. Заминка вышла с орденом. Он невелик, в красной коробочке, обтянутой изнутри шелком, но не класть же Krasnoe Znamya в чемодан. Так ничего и не решив, взяла коробочку в руку.

– Skorej! Skorej!..

Возле двери поставила чемодан на пол, оглянулась.

– Ротфронт, Хильда!

– Ротфронт, камрад Ган!

Думала, наденут наручники, но сопровождающие лишь взяли чемодан. Орден так и остался в руке.

– Poshla!

И повели коридорами.

То, что она в Москве, Соль поняла, услыхав за плотно задернутым шторкой окном автомобиля памятный, ни с чем не перепутать, трамвайный звонок. Сопровождающий, плотный мужчина в хорошо пошитом штатском костюме, и бровью не повел, Соль же суетно пожалела, что так и не обзавелась зеркальцем. Даже если в тюрьму, нельзя же чучелом выглядеть! Достала расческу, неуверенно покрутила в руке.

– Успеете, – буркнул тот, что в штатском. – Будет время.

За лобовым стеклом мелькали улицы с редкими в этот ранний час авто, звенели трамваи, а потом машина куда-то повернула и покатилась вниз. Небо исчезло, сменившись бетоном и камнем. Желтые электрические лампочки осветили путь. Спуск кончился, сменившись ровным бетонным полом, потолок резко ушел вверх. Водитель нажал на тормоза.

– Выходи!

Их встречали двое в форме с малиновыми петлицами. Тот, что постарше, с орденом, таким же, как у нее. Сопровождающий поставил на пол чемодан, попытался что-то сказать, но орденоносец, нетерпеливо махнув рукой, повернулся к Соль. Заговорил по-немецки, чисто, почти без акцента.

– Гражданка Керси? Сейчас вы приведете себя в порядок и.

Всмотрелся и внезапно дернул губы в улыбке.

– И наденете правительственную награду. Только, пожалуйста, побыстрее.

«Пожалуйста» расставило все по местам. Значит, пока еще не арест.

Один спереди, другой позади, она – точно посередине. То ли под конвоем, то ли снова в строю. Вперед, маленький солдат!

Автор благодарит:

Тех, кто был рядом и не рядом, помогая и подерживая

Ирину Владимировну Цурканенко.

Моих друзей Дмитрия Громова и Олега Ладыженского.

Коллегу из Штата Пеликанов.

Всех, кто помог автору своими отзывами о книгах цикла.

Всех, живых и пребывающих в вечной Ноосфере, чьи образы, творчество и поступки позволили роману появиться на свет.

Олега Ладыженского, написавшего слова песни «Аргентина».

Создателей фильмов «Летна» (Польша, 1959 г.) и «Хубаль» (Польша, 1973 г.).

Петра Исаевича Вейнберга за стихотворение «Он был титулярный советник».

Ксению Пасишниченко за переводы песен.

Композитора Иосифа Ивановича, автора вальса «Дунайские волны», и поэта Самуила Болотина, автора русского текста.

Авторов и исполнителей песни «Sur la route de Perpignan».

Мастеров кино, одухотворивших образы героев романа: Ингрид Саттес (Анна Фогель), Питера Уэллера (Норби, он же Джонас Корд), Татум О'Нил (Гертруда Веспер) и Хайнца Ольсена (Лейхтвейс).